Об этом слухе, взволновавшем всех, родосцы донесли римлянам. Помимо родосцев, и послы афинян обвиняли Филиппа за осаду. И этолийцы, передумав, обвиняли Филиппа, что и по отношению к ним он оказался неверным, и просили опять быть записанными в число римских союзников. Римляне выразили порицание этолийцев за их недавнюю измену, но отправили послов к царям передать запрещение: Антиоху — не посягать на Египет, Филиппу же — не совершать никаких покушений на родосцев или афинян, или Аттала, или другого какого-либо друга римлян. На это Филипп ответил, что римлянам будет хорошо, если они будут держаться мира с ним на тех условиях, на которых они его заключили. Так был нарушен заключенный некогда договор, и римское войско быстро переправилось в Элладу, причем полководцем на суше был Публий[1102], а на море — Луций.
V.[1103] [Из ватиканских манускриптов кардинала Маи; Mai, стр. 368]. Македонский царь Филипп имел беседу[1104] с Фламинином[1105]: их свели послы эпиротов. Когда Фламинин приказал Филиппу очистить Элладу, не ради римлян, но ради самих эллинских городов, и возместить ущерб, нанесенный вышеназванным полисам[1106], то Филипп отчасти…
VI. [Suid., s. v. εὔζωνοι]. Пастух обещал провести легковооруженное войско по непроходимой дороге в три дня.
VII.[1107] [Из сборника «О посольствах»; U., стр. 359]. Луций Квинтий[1108] отправил на съезд ахейцев послов, которые вместе с афинянами и родосцами убеждали их перейти к ним, покинув Филиппа; со своей стороны и Филипп обменялся с ними послами, прося помощи, как у (ὡς)[1109] союзников. Они же, обремененные междоусобной войной со своим соседом — лакедемонским тираном Набидом[1110], не имея согласного мнения, находились в затруднении, причем большинство предпочитало союз с Филиппом и недружелюбно относилось к римлянам вследствие некоторых противозаконий, совершенных по отношению к Элладе военачальником Сульпицием[1111]. Но когда римская партия попыталась оказать на них давление, большинство, негодуя, покинуло собрание, а остальные, вследствие малочисленности принужденные покориться, заключили договор с Луцием и тотчас направились вслед за ним на Коринф, везя машины для осады.
VIII.[1112] [Оттуда же; U., стр. 360]. Вторично Фламинин встретился для переговоров с Филиппом у Мелийского залива, и так как здесь родосцы[1113], этолийцы и царь атаманов Аминандр обвиняли Филиппа, то Фламинин велел Филиппу вывести гарнизоны из Фокиды и чтобы обе стороны отправили послов в Рим. Когда это было сделано, эллины в римском сенате просили, чтобы Филипп вывел из Эллады три гарнизона, которые он сам называл кандалами Эллады: во-первых, из Халкиды[1114], который угрожал Беотии, Эвбее и Локрам; во-вторых, из Коринфа, запиравший Пелопоннес как бы воротами, и в-третьих, тот, который находился в Деметриаде[1115], который наблюдал за этолийцами и магнетами; сенат спросил послов Филиппа, что царь думает об этих гарнизонах, а когда они ответили, что не знают, то сенат сказал, что пусть Фламинин сам решит и сделает, что он найдет справедливым. С таким ответом послы вернулись из Рима, Фламинин же и Филипп, ни в чем не договорясь друг с другом, вновь обратились к военным действиям.
IX. [Оттуда же; там же]. (1)[1116] Побежденный вновь[1117], Филипп послал вестника к Фламинину относительно мира. Фламинин вновь разрешил ему встретиться с ним для переговоров, хотя этолийцы очень негодовали и клеветали на него, что он подкуплен подарками, и жаловались, что он так легко во всем меняет решения; но Фламинин полагал, что ни римлянам, ни эллинам не выгодно, чтобы после уничтожения Филиппа возросла сила этолийцев. А может быть, и неожиданность победы заставляла его удовлетвориться этим. И, назначив место, куда должно было явиться Филиппу, он велел, чтобы прежде союзники по городам высказали свое мнение. Речи других[1118] были полны умеренности, так как они с подозрением смотрели на непостоянство счастья, что доказывается тем, что пришлось испытать Филиппу, и считали, что он претерпел это несчастье не вследствие слабости, а от стечения несчастных обстоятельств; но Александр, глава этолийцев, сказал, что Фламинин, видимо, не знает, что ни римлянам, ни эллинам ничто другое не принесет пользы, кроме уничтожения власти Филиппа[1119].
