(6)[1128] По окончании войны с Антиохом многие стали обвинять Филиппа, что, с одной стороны, он наносит обиды, я с другой — не выполняет того, что было постановлено Фламинином, когда он водворял порядок в Элладе. Для возражений против этих обвинений в его защиту послом отправился Деметрий, приятный римлянам давно, еще с того времени, когда он был у них заложником, да и Фламинин усиленно рекомендовал его сенату. Так как он был молод и волновался, ему приказали прочитать памятную записку отца, в которой по каждому пункту было отмечено, что это вот уже сделано, а это будет сделано, хотя оно определено несправедливо: это замечание было прибавлено ко многим пунктам. Сенат, уважая его недавнее рвение в войне с Антиохом, сказал, что он прощает его, и прибавил, что из-за Деметрия. Так как по всеобщему мнению он был очень полезен римлянам в войне с Антиохом и мог бы причинить много вреда, если бы по просьбе Антиоха содействовал ему, то Филипп возлагал на это большие надежды; но, видя, что ему не доверяют, выслушивают против него обвинения, что вместо благодарности он заслужил только прощение, и то из-за Деметрия, он почувствовал огорчение и гнев, но скрыл оба эти чувства. Когда же при каком-то судебном разбирательстве римляне многое из принадлежавшего Филиппу передали Эвмену[1129], все время стараясь ослабить Филиппа, он уже стал тайно готовиться к войне.
X. [Suid., s. v. τετρῦσθαι][1130]. Филипп плывших против него[1131] уничтожил, чтобы они не сказали римлянам (Ῥωμαίοις)[1132], что силы македонян иссякли.
XI. [Из сборника «О посольствах»; U., стр. 364]. (1) Римляне относились подозрительно к быстро усилившемуся Персею[1133]; особенно их раздражала дружба и близость к нему эллинов, которым внушили ненависть к римлянам римские военачальники. А когда и послы, отправленные к бастернам[1134], сообщили, что они видели сильно укрепленную Македонию, хорошее снаряжение армии и обученную молодежь, все это еще более обеспокоило римлян. Заметив это, Персей отправил других послов, стараясь успокоить подозрение. В это время прибыл в Рим и Эвмен, царь Азии, находящейся вокруг Пергама, вследствие вражды с Филиппом боявшийся Персея; он, придя на заседание сената, открыто обвинял его в том, что он всегда враждебно относился к римлянам, что он умертвил брата[1135], имевшего связи с ними, что он помогал Филиппу, усиленно собиравшему запасы для войны против римлян; что, став царем, он не только ничего из этого не уничтожил, но значительно увеличил, что он, безмерно заискивая перед Элладой, вступил в союз с византийцами и беотийцами, что он подчинил Фракию, великую крепость военного значения, что он натравил друг на друга фессалийцев и перребов[1136], хотевших относительно чего-то (τι)[1137] отправить к вам посольства[1138].
(2) «Из ваших, — сказал он, — друзей и союзников Абруполиса[1139], он лишил власти, а Артетавра, династа среди иллирийцев[1140], даже убил, устроив заговор, и совершивших это принял и держит у себя». Он клеветал и на его иноземные браки[1141], оба заключенные с царскими фамилиями, и что свадебные процессии невест сопровождались всем родосским флотом. Он ставил ему в вину и его трудолюбие и трезвый образ жизни, хотя он был столь молодым, и что он в короткое время заслужил от многих любовь и похвалу. Не упуская ничего, что скорее могло бы вызвать зависть, ненависть и страх, чем прямые обвинения, Эвмен настойчиво советовал сенату остерегаться молодого врага, столь прославленного и столь близкого их соседа.
(3) Сенат же, на деле не желая иметь рядом[1142] царя разумного, трудолюбивого (φιλόπογον)[1143] и по отношению ко многим милостивого, столь быстро возвысившегося, являющегося наследственным их врагом, на словах же обвиняя его в том, что перед тем приводил Эвмен, решил воевать с Персеем. Но, желая, чтобы это решение оставалось тайным, он не допустил к себе Гарпала, посланного от Персея для возражения Эвмену, и некоего посла родосцев[1144], желавших возражать в лицо Эвмену, пока Эвмен был в Риме, а когда он уехал, приняли их. Послы, прежде всего негодуя по этой причине и говоря более резко, чем следовало, еще более раздражили римлян, и без того уже хотевших воевать[1145] с Персеем и родосцами; однако из сенаторов многие обвиняли Эвмена, что он из зависти и личного страха является виновником столь большой войны. Родосцы же не приняли его торжественное посольство, посланное на праздник бога Солнца, единственное из всех царских посольств.
