Римляне воевали с македонянами, и Персей[1228] был уже царем македонян после Филиппа. С Персеем вступил в союз подкупленный им царь других иллирийцев Гентий (Γένθιος Ἰλλυριῶν ἑτέρων βασιλεύς)[1229]; он напал на иллирийцев, бывших под властью римлян, а прибывших к нему римских послов[1230] заключил в оковы, обвиняя их в том, что они пришли не как послы, а как разведчики[1231]. Римский полководец Аникий[1232], посланный с флотом, захватил несколько легких судов Гентия, а встретившись с ним на суше, победил в битве и запер в каком-то местечке[1233]. Когда царь Гентий, находясь там, обратился к нему с просьбой о мире, Аникий велел ему сдаться римлянам; тогда он попросил три дня на размышление и получил на это разрешение. Когда же за это время его подданные перешли на сторону Аникия, он попросил позволения встретиться с Аникием и, павши к его ногам, весьма униженно просил его о прощении. Аникий ободрил его, распростертого перед ним, поднял его и даже пригласил к столу, но, когда он уходил с обеда, приказал слугам взять его под стражу. Его вместе с детьми Аникий привез с собой в Рим для триумфа[1234]. Так вся война с Гентием окончилась в двадцать (ἔικοσιν)[1235] дней. Семьдесят городов, которые были под его властью, Эмилий Павел[1236], взявший в плен Персея, возвращаясь в Рим, по дороге умышленно посетил по секретному предписанию сената. Им, полным страха, он обещал прощение за произошедшее, если они принесут все серебро и золото, какое у них есть[1237]. Когда они согласились на это, то он послал с ними в каждый город часть войска, назначив всем начальникам этих отрядов один и тот же день для сбора денег и поручив им в каждом городе на рассвете объявить через глашатаев, чтобы в течение трех часов жители принесли на площадь свои деньги, а после того как они их принесут, все остальное он велел разграбить[1238].
10. Так Павел в один час ограбил семьдесят городов. Ардеи (Ἀρδεῖοι) и паларии (Παλάριοι)[1239], другие племена иллирийцев, грабили подчиненную римлянам Иллирию; римляне, занятые другими делами, отправили к ним послов, чтобы выразить им порицание. Когда те не переменили своего поведения, римляне направили против них войско в десять тысяч пехотинцев и шестьсот всадников. Узнав об этом и будучи еще не готовы, эти племена отправили к римлянам послов, раскаиваясь и прося прощения. Сенат велел им возместить ущерб, который они причинили тем, на кого напали несправедливо[1240]. Так как они, однако, этого не сделали, то против них двинулся Фульвий Флакк (Φούλουιος Φλάκκος)[1241]. И война кончилась одним только этим вторжением. Я нигде не нашел точного указания на ее конец. С япидами, жившими в центре Альп[1242], воевали Семпроний, прозванный Тудитаном[1243], и Пандуса Тиберий[1244]; считалось, что япиды им подчинились; казалось также, что сегестаны (Σεγεστανοί)[1245] подчинились Луцию Котте и Метеллу[1246]. Но оба эти народа немного спустя отпали от римлян[1247].
11.[1248] Далматы же, другое иллирийское племя, нападали на иллирийцев, подчиненных римлянам[1249], и римских послов, прибывших для разрешения этого вопроса, не приняли. Поэтому римляне начали с ними войну. Консулом и предводителем в этой войне у них был Маркий Фигл[1250]. Когда он только что стал разбивать лагерь, они напали на его сторожевые отряды, победили их и самого консула погнали вниз из лагеря по склонам долины, пока он, отступая, не дошел до реки Нароны. Когда далматы удалились (было уже начало зимы), Фигл, надеясь напасть на них неожиданно, нашел их уже собравшимися из городов при известии о его приближении. Тем не менее, он загнал их всех в город Дельминий[1251], откуда и получилось их название дельматеи, затем далматы. Ничего не будучи в силах с ходу сделать против укрепленного города, который к тому же был расположен очень высоко, и не имея возможности использовать машины, он напал на другие города, где было меньше людей вследствие того, что они были собраны в Дельминий, и взял их. Затем, вернувшись к Дельминию, он стал из катапульт бросать сухие палки в два локтя длиной с паклей, смолой и серой. От быстрого полета они разгорались и, несясь подобно факелам, зажигали все, куда попадали; от этого возникло много пожаров; этим был положен конец тогдашней войне Фигла с далматами. Некоторое время спустя, в консульство Цецилия Метелла, было решено объявить войну далматам, хотя они не совершили ничего несправедливого, лишь потому, что консулу хотелось получить триумф[1252]; далматы приняли Цецилия как друга, и он, перезимовав у них в городе Салоне[1253], вернулся в Рим и справил триумф[1254].
