15. А из иллирийцев, как мне кажется, кроме названных народов, еще и другие подчинены римлянам. Но как это произошло, я не знаю: ведь Август описал не чужие деяния, а свои: как отпавших он вновь заставил платить дань и других, еще искони бывших независимыми, подчинил и победил всех, которые живут на вершинах Альп, варварские и воинственные народы, грабившие Италию, как соседнюю с ними страну. Мне кажется удивительным, что многие и столь значительные римские войска, переходя через Альпы, когда направлялись против кельтов и иберов, оставляли без внимания эти народы, и даже Гай Цезарь, самый счастливый в войнах, не окончил покорения их, когда воевал с кельтами, и десять лет зимовал в этой стране. Но мне кажется, что первые из них, торопясь выполнить то, ради чего они были избраны, думали только о проходе через Альпы, а Гай был занят войной с кельтами, а затем, так как раздоры с Помпеем начались непосредственно после войны, отложил покончить с ними. Ведь очевидно, что он был назначен управлять и Иллирией наряду с кельтами, но, конечно, он управлял не всей Иллирией, а только той Иллирией, которая была тогда подчинена римлянам.
IV. 16. Август же подчинил всю ее целиком и, в противоположность бездействию Антония, доложил сенату, что он умиротворил Италию, освободив ее от народов, с которыми трудно было бороться и которые часто беспокоили ее. Одним походом[1280] он подчинил оксиеев, пертеэнатов, батиатов, тавлантиев, камбеев, кинамбров, мероменнов, пириссеев[1281], с большим трудом были захвачены и принуждены платить подати, которые они до тех пор отказывались платить, доклеаты, карны, интерфрурины, наресии, глинтидионы, тавриски[1282]. Когда эти были покорены, их соседи, гиппасины и бессы (Βεσσοί)[1283], пораженные страхом, сдались ему. Других же из них, отпавших от римлян мелитенов и коркиренов[1284], которые жили на островах, он истребил всех до одного, поскольку они грабили море; взрослых из них он убил, остальных же продал. У либурнов он отнял корабли, поскольку и они занимались морским разбоем. Из япидов, живших в центре Альп, моэнтины (Μοεντῖνοι) и авендеаты (Αὐενδεᾶται)[1285] сами сдались при его приближении, арупины же, которые являются наиболее многочисленными и воинственными из япидов, собрались из деревень в город, но, когда он стал приближаться, бежали в леса. Взяв город, Цезарь не сжег его, надеясь, что они сдадутся; и когда они сдались, он разрешил им опять его занять.
17. Больше беспокойства ему причинили салассы (Σαλασσοί)[1286] и япиды за Альпами[1287], сегестаны, далматы, деситиаты и пеоны, жившие вдали от салассов (ὄντες ἑκὰς τοῖς Σαλασσοῖς)[1288]; они населяют вершины Альп, трудно проходимые горы, так что проход к ним узок и неудобен. Поэтому они и оставались независимыми и с проходящих требовали плату за пропуск. Напав на них неожиданно, Ветер[1289], благодаря хитрости, захватил сначала узкие проходы и осаждал их в продолжение двух лет. Вследствие недостатка соли, в которой они особенно нуждаются, они приняли римские гарнизоны. Когда Ветер ушел[1290], они тотчас изгнали гарнизоны и, овладев горными переходами, насмехались над посылаемыми на них Цезарем войсками, которые не могли сделать ничего серьезного. Поэтому Цезарь, так как уже предвиделась война с Антонием, договорился с ними, чтобы они оставались независимыми, обещая безнаказанность за то, что они сделали против Ветера. Они же, как вообще отнесясь с подозрением к этому предложению, заготовили большие кучи соли и продолжали нападать на римские владения, пока, наконец, Мессала Корвин[1291], посланный против них, голодом не заставил их сдаться[1292].
18. Так были захвачены салассы, япиды же, жившие за Альпами, народ сильный и дикий, приблизительно в течение двадцати лет дважды отражали римлян, делали набеги на Аквилею и ограбили римскую колонию Тергест[1293]. Когда Цезарь двинулся против них крутой и скалистой дорогой, они, срубая деревья, сделали ее еще более трудной для него. Когда же Цезарь пошел выше (ἀνῆλθεν), они бежали в другую часть леса и при приближении его стали устраивать засады[1294]. Но Цезарь (ведь он всегда подозревал, что может произойти нечто подобное) послал на вершины гор людей, которые с обеих сторон быстро двигались вместе с ним по мере того, как он двигался вперед по нижней дороге и рубил лес; япиды же выбегали из засад и многих ранили, но и из них большинство было перебито теми, которые быстро двигались по вершинам. Остальные все снова бежали в лесные заросли, покинув город, имя которому Терпон (Τέρπωνος)[1295]. Взяв его, Цезарь тоже не сжег его, надеясь, что и эти сдадутся; и, действительно, они сдались[1296].
