Франческа опустила глаза и увидела, что Анджела и Эмма, не глядя друг на друга, держатся за руки. Небо потемнело, затянулось облаками, а ЭУР казался обнаженным и безликим. Всем этим районом владели римские сосны. Полицейский участок располагался в длинном здании с грязно-серыми окнами, высокими и узкими, как щели. Тот же полицейский участок, из которого Фабрицио вывели в наручниках на растерзание толпы, готовой его линчевать. Фабрицио, который был невиновен. Такси остановилось.
Почему она не заперлась дома, не вызвала карабинеров и не дождалась их, прижавшись к дочерям? Потому что она должна была кое-что спросить у Анджелы. Перед тем, как звонить Массимо. Перед тем, как говорить с карабинерами. Должна была задать дочери несколько важных вопросов, и лучше всего за мороженым.
Анджела держала в руке рожок с кремом и шоколадом, а Франческа, не отрываясь, смотрела на улицу. Ей нужно проверить. Но она должна оставаться рациональной и не впасть в иллюзию самообмана, несмотря на спешку.
— Ты разве не собираешься его есть? Оно тает, дорогая, — сказала Франческа.
Анджела посмотрела на свое мороженое. Вздохнула и поднесла его ко рту. Но сейчас есть ей явно не хотелось. Она пыталась сделать это, только чтобы доставить удовольствие маме.
Франческа это заметила. Инстинктивно и бесконтрольно всхлипнула. Головой она понимала, что плакать сейчас, перед девочками, будет только законченная эгоистка.
Она с улыбкой взяла рожок из рук Анджелы и стала кусать мороженое, подавляя тошноту, есть его так, будто это самое лучшее лакомство на свете. Анджела смотрела на нее с изумлением.
— Нам нужно поговорить, — сказала Франческа. — Как взрослым.
Девочка улыбнулась.
— Это игра?
— Нет, не игра, любимая. Не в этот раз. Только не в этот раз. Но мы вместе, ты, твоя сестра и мама. Мы вместе и всё друг другу расскажем, хорошо?
— Да, — согласилась Анджела, будто все поняла.
— Ты готова?
— Я готова, мама.
Карло, превращающийся в другого человека, когда Анджела смотрела на него и смеялась. Настоящий Робин. Демонический, всесильный, готовый на все Карло. Франческа никогда этого не забудет. В этом мальчике, которого она, казалось, знала, таилось
И боже, должна ли она благодарить бога
А теперь сможет ли она спросить у дочери самое главное?
— Ты готова?
— Готова.
Сидя на скамейке в баре на виале Азиа, мать и дочь несколько часов разговаривали так, как никогда не разговаривали раньше. Мать спрашивала, дочь отвечала, а иногда дочь спрашивала, и мать отвечала. Только правду. Они говорили, не умолкая, и были близки, как никогда прежде, и потом — десятилетия спустя, одной летней ночью, под звездами — Анджела внезапно вспомнила этот разговор, и, как ни странно, он показался ей прекрасным. Мать и дочь разговаривали друг с другом, грустные, серьезные, счастливые, бок о бок, Анджела все еще держала за ручку младшую сестренку. Они говорили обо всем, чему следовало уделить внимание.
Потом они вышли из бара — вдалеке к небу поднимался столб белого дыма — и направились в полицейский участок. Франческа прижимала к себе младшую дочь и крепко держала за руку старшую, зная то единственное, что имело значение: Карло и пальцем не притронулся к ее девочкам.
У старшего сержанта Борги, выглядевшей усталой и задерганной, волосы были собраны в пучок. Им пришлось долго сидеть в коридоре перед дверью ее кабинета. Наконец выкроив время на Франческу, Борги вызвала младшего сержанта Де Сантиса и передала Анджелу и Эмму в его надежные руки. Потом она извинилась перед Франческой за задержку, пригласила войти, спросила, не слишком ли сильно включен кондиционер, и, предложив занять стул для посетителей, села за свой стол.
Франческа рассказала ей все спокойно и вдумчиво, объяснила каждую деталь. И чем дольше она говорила, тем сильнее чувствовала, что все наконец окончено. Чудовище, прятавшееся в тенях и угрожавшее ее дочерям — им оказался Карло, — обнаружено. И оно не причинило вреда ее девочкам. А Фабрицио невиновен. Борги внимательно наблюдала за ней, делала пометки, соглашалась, пару раз ей пришлось прервать Франческу, чтобы ответить на звонок. Похоже, какая-то чрезвычайная ситуация требовала внимания Борги, но она вела себя не как гражданское лицо или старший сержант — просто две женщины, две матери сидели радом в одном кабинете. Борги слушала, делала пометки,
— Мне очень жаль, что все это с вами произошло, синьора, — сказала она, когда Франческа замолчала. — Мы обо всем позаботимся, — она успокаивающе улыбнулась. — Мы совершили роковую ошибку. Наша работа — добраться до истины и привлечь преступника к ответственности, и я обещаю вам, мы это сделаем.
Франческа улыбнулась.
