Римский сад полностью

Франческа обнаружила, что завидует своим дочерям. За ними всегда кто-то присматривает, говорит им, что делать. Они никогда не бывают одинокими. Но за Анджелу, потихоньку обретавшую самостоятельность, она была рада.

Однажды днем старшая дочь ела печенье, которое принесла ей Тереза («Знаешь, мама? Тереза каждый день печет печенье с бабушкой, почему мы так не делаем?» — спросила она с укором), и листала старую книгу о Робин Гуде, с картинками, делая вид, будто читает.

— Какая замечательная книга! Кто ее тебе дал? Тереза? — спросила Франческа.

— Это твоя книга, мама. Когда ты была маленькой, читала ее со своей бабушкой.

— Кто тебе это сказал?

— Ты, — пожала плечами девочка, продолжая рассматривать книгу.

— Как я? Что ты такое говоришь? Я никогда не видела эту книгу, — Франческа подошла к дочери. — Давай, глупышка, ты можешь сказать, кто тебе ее дал?

Анджела перестала листать, зевнула.

— Ай, мама, у тебя такие скучные шутки.

— Это ты шутишь. Ну же, дорогая. Скажи мне. Чья это книга?

— Тво-о-оя, ма-а-ама. Ты мне тысячу раз рассказывала, как читала ее с бабушкой. А в Милане вы мне ее всегда читали, — Анджела выглядела очень довольной. И продолжила изображать, что сосредоточенно читает очередную главу.

Что за чертовщина? Дочь, конечно, разыгрывает ее. Франческа была уверена, что никогда не видела эту книгу. И никогда не читала ее с… Образ из прошлого, очень четкий, осязаемый — почти как если бы она заново пережила тот миг, — поразил ее до глубины души. Первое настоящее воспоминание о матери: устроившись под одеялом в ее детской кровати, при свете лампы с огненно-красным абажуром они читают «Робин Гуда» — смеются, пугаются, сопереживают героям. Как она могла забыть? Как вышло, что из ее памяти исчез факт существования этой книги, ведь она же читала ее дочери и привезла с собой в Рим?

О боже. Что со мной? Франческа попыталась вспомнить, как подарила «Робин Гуда» Анджеле в Милане, как рассказывала дочери о бабушке, когда они принялись за чтение.

Ничего.

Как она положила книгу в чемодан, чтобы взять с собой в Рим.

Ничего.

Такого с ней никогда не случалось.

И что теперь делать? Стоит волноваться?

Она посмотрела на Анджелу, которая, как только что выяснилось, читала «Робин Гуда», много лет назад принадлежавшего ей и ее матери. Господи, да что же такое происходит? С тех пор как родилась Эмма, Анджела возненавидела старые мультфильмы и старые сказки Франчески.

— Тебе нравится эта книга? Я очень рада, — сказала она дочери.

— Ненавижу ее, — и Анджела с силой швырнула книгу на пол.

Та раскрылась и порвалась от удара, из переплета вылетели страницы. Робин Гуд, переодетый в Длинноногого аиста из Девоншира, на соревнованиях по стрельбе из лука и леди Мэриан, сидящая рядом со злым принцем Джоном, который радостно приветствует стрелка. Еще одна картинка из прошлого: они с мамой на пляже, мокрые после купания, едят персики, и мама читает ей «Робин Гуда». И как они были счастливы, читая эту книгу вместе! Много смеялись.

Почему она не помнит, как читала ее Анджеле?

Потом она позвонила Массимо и рассказала, что случилось.

— Я правда не помню, Масси, ничего не помню.

— Брось, не волнуйся, — сказал он. — Все что-то забывают. И я не исключение.

Франческа услышала голоса на заднем плане. Кто-то обращался к ее мужу.

— Прости, мне пора. Увидимся!

И она сказала себе, что Массимо прав. И с головой погрузилась в дела. У нее были обязанности. Очень много обязанностей.

Массимо пришел домой с дивиди-диском «Робин Гуда».

— Она им в тебя швырнет, — подмигнула Франческа.

Вместо этого Анджела прыгнула в объятия отца. — Спасибо, папочка, спасибо! Папочка мой, мой, мой, папочка мой любимый!

На следующий день Анджела показала фильм Терезе. Они посмотрели его дважды, подряд. Тереза пришла в восторг. Франческа наблюдала за девочками, такими радостными, беззаботными, и ей ужасно хотелось стать такой же маленькой, лечь на диван, пока мама что-то готовит, и унестись в другой мир, в котором нет никаких проблем.

Пару дней спустя Анджела играла в своей комнате.

— Мама!

Франческа обернулась. Она сидела в гостиной с занесенным карандашом в руке и смотрела на чистые листы, готовая рисовать. Внезапный окрик перепугал ее. Она подскочила в кресле.

— В чем дело, милая? — она отложила карандаш.

— Мама, — Анджела вскарабкалась ей на руки, царапаясь и дергая ее за волосы. — А ты знаешь, что Тереза выйдет замуж за Робин Гуда? Они любят друг друга, — и она хихикнула.

— А ты? — Франческа взяла дочь поудобнее. — Чего бы ты хотела?

— Когда я вырасту, я стану астронавтом, — заявила Анджела. — Как та женщина по телевизору, — потом она обеспокоенно посмотрела на мать. — Мама, тебе грустно?

— Нет, дорогая, все хорошо, — Франческа погладила дочь по голове. — Я так рада быть рядом с тобой и твоей сестренкой.

И гримаса страдания исказила ее лицо. Головная боль… Она не уходила в течение нескольких дней — а может, нескольких недель — и ночей. Франческа почти не спала.