Римский сад полностью

«Какая ты красивая», — подумала она. Микела стояла у двери, у нее были длинные, очень блестящие и пушистые светлые волосы, платье в цветочек, подчеркивавшее ее животик — он довольно быстро вырос, заметила Франческа, — ее глаза сверкали, а кожа сияла. Красивая молодая женщина — ей, наверное, нет и тридцати — всем своим видом излучала безмятежность.

— Мы с остальными жильцами думаем разбить общий огород во внутреннем дворе, — сказала Микела, и эти слова о счастливом мире, населенном счастливыми людьми, который простирался за дверью квартиры Франчески, доходили до нее как из другого измерения. — Собираем голоса. Что думаешь? — И порыв ветра, неизвестно откуда взявшийся, заставил платье будущей матери затрепетать. У нее оказались идеальные ноги, совсем не испорченные беременностью; она казалась такой очаровательной, такой чувственной.

— Проходи в гостиную, — предложила Франческа, любуясь гостьей.

— Хорошо, но я только на минутку. — зазвенел в ответ голое Микелы, — муж ждет меня обедать. — она улыбнулась.

— Садись. Всего минутка.

Микела последовала за Франческой и села на диван.

Для тебя все станет только лучше, подумала Франческа, глядя на нее. Ты сияешь. И неизвестно, о чем думаешь, когда смотришь на меня, может — бедная женщина, с ней покончено. Не смотри на меня.

Итак, этот огород. Расскажи подробнее, — Франческа все еще не могла отвести от гостьи глаз. Микела сложила руки под грудью. Я тоже когда-то была такой, как ты, меня тоже ждал муж, и обещание светлого будущего росло в моем животе.

— Ничего особенного… Как я говорила, мы подумываем устроить общий огородик. Как ты на это смотришь?

Раньше я тоже была счастлива, у меня были планы, чудесные причины вставать по утрам. Как у тебя.

— Что планируете посадить? — спросила Франческа твердым, ровным голосом.

— Мы подумали, — начала Микела; теперь она, должно быть, заметила, что Франческа смотрит на нее, и поменяла позу на более закрытую, — что можно начать с чего-то вроде базилика, спаржи, свеклы, кабачков…

— Кабачки сажают в июле, — серьезно сказала Франческа. — Спаржа — непростое растение, нужно отвести ей целый участок, специально подготовить его, особенно если хотите посадить ее сейчас. Требует много места. Не советую.

Ты все еще занимаешься любовью со своим мужем, верно? Так, да? Видно по тому, как ты улыбаешься.

— Хорошо, я запомню. Что скажешь насчет моркови и салата?

— Отлично. Самое подходящее время, — Массимо больше не смотрит на меня. Больше не прикасается ко мне. — О чем еще вы думали?

— Цветная капуста… — сказала она. — Репа.

— Нет, — возразила Франческа, — сейчас не подходящий месяц сажать репу.

Хорошо… Ты-то, конечно, все знаешь! — Микела сказала это слишком громко.

Я знаю, потому что мой муж научил меня этому, а чему научил тебя твой? Ты целыми днями фантазируешь о своем животе, а он тебя обнимает, верно? И говорит все, что ты хочешь слышать.

— Что муж говорит о ребенке? Франческа перевела взгляд на живот гостьи.

Микела прикрыла его руками, словно хотела защитить. У нее были красивые ухоженные кисти и идеальные запястья.

— Это девочка, — улыбнулась она, и было видно, что ей не по себе.

Франческа стиснула кулаки. Страдания скрутили кишки, голову, ее белые руки, очень белые, с прорезавшимися голубыми венами — теперь они походят на руки синьоры Колетт, с ужасом подумала Франческа. Я постарела.

— А папа? Что говорит папа? — настаивала она — Папа уже ее любит, — и на этот раз Микела снова невольно улыбнулась.

Любит.

— Что еще вы посадите? — Франческа посмотрела на нее темными глазами.

— Чеснок? — поколебалась Микела.

— Чеснок сеют в декабре.