— Слава богу! Молодцы! — Кола ди Риенцо бросил торжествующий взгляд на капитанов-союзников и снова повернулся к столяру: — Куда же бежал граф?
— Он отступил с остатками армии в горы. Джанни Колонна, подоспевший к концу сражения, преследует его.
— Теперь путь на Фонди и другие города графства открыт, — весело сказал Кола. — В ближайшее время война кончится.
— Жители Гаэты уже прислали к нам послов с просьбой о воссоединении с Римом, — кивнул Паоло Буффа.
— Надо объявить народу добрую весть! — трибун вызвал дежурного офицера и распорядился ударить в большой колокол на дворцовой башне.
Вскоре могучий звон поплыл над Капитолием, извещая горожан о новой победе римского оружия.
Среди подстриженных кустов розария перед мраморным фонтаном тихо разговаривали папа Климент VI и двое прелатов. Легкий освежающий ветерок долетал с берегов Роны. Был послеполуденный час, когда зной спал и солнце, склоняясь к горизонту, озаряло лишь верхние этажи Авиньонского дворца.
— Из Италии поступают тревожные вести, — кардинал Джованни Колонна, обрывая лепестки белой розы, посмотрел на папу и веронского епископа Маттео Рибальдо. — Трибун начал прибирать к рукам не только баронские, но и церковные земли. Он объявил наших крестьян свободными гражданами республики.
— Вам, кажется, беспокоиться не о чем, — отозвался Маттео Рибальдо, маленький, щуплый человек с усталыми глазами. — По новому римскому декрету владения епископов и аббатов переходят теперь в ведение кардиналов и его святейшества.
— Лишь глупец не поймет, что это уловка, — оставил в покое розу Джованни Колонна. — Под видом восстановления наших прав Риенцо пытается распространить собственную власть за пределы римского дистрикта. Вслед за Ареццо под его «высокую» руку отдались почти все города Сабины и Патримониума святого Петра. Церковь лишилась почти всех своих территорий в Италии.
— Сегодня у тебя есть еще одна причина порадоваться за земляков, — не без иронии заметил Климент VI, покачиваясь в плетеном кресле. — Только что получено сообщение. Враг вашего семейства Гаэтани явился в Рим с повинной. Его знамя волокли по городским улицам. Сын трактирщика и чернь одержали победу, и помог им разбить графа не кто иной, как твой любимый крестник.
— Джанни слишком молод, чтобы отдавать отчет в своих поступках, — смущенно произнес кардинал. — Он не первый, кого обмануло коварное красноречие трибуна. Впрочем, я не думаю, чтобы участие юноши в войне могло повлиять на ход событий. В римском войске и без него немало способных капитанов.
— Дело не в военных талантах. Беда в том, что среди римских баронов нет единства. Они позволяют бить себя порознь. — Папа насмешливо взглянул на кардинала и с обычной медлительностью продолжал: — Твой племянник идет на поводу у Колы. В ущерб всему сословию грандов он сводит счеты с графом. Куда же девалась гордость и проницательность Колонна? Они стали послушными слугами бывших вассалов.
— Риенцо расчетливо использует вражду между родами, — сказал епископ Маттео. — Сперва натравил Орсини на префекта ди Вико, потом Колонна на Гаэтани. Хитроумному плебею все сходит с рук.
— Во всяком случае, до сих пор сходило, — пробормотал папа. — Пора вмешаться. Этот выскочка залетел слишком высоко. Послушайте-ка, что он мне пишет.
Климент VI распахнул шелковую белоснежную мантию и, достав из внутреннего кармана свернутый листок, стал читать:
— «Да знает Ваше милосердие, что почти все земли Патримония и Сабины, по причине несправедливых притеснений, испытываемых ими от чиновников церкви (о чем сообщаю — бог тому свидетель — со стыдом), слезно просили через своих синдиков, законно к нам посланных, чтобы мы освободили их от ярости тиранов и дали бы этим землям возможность вести жизнь безопасную в мире и спокойствии. И так как любое народное горе вызывает острое сочувствие нашего сердца, то мы озаботились — не в ущерб или оскорбление святой церкви, за интересы которой мы всегда ратуем, — но ради торжества справедливости, к чему, не страшась смерти, стремится все существо наше, мы озаботились оказать им всякое содействие, какое было в наших силах».
Скомкав листок, папа с негодованием потряс им в воздухе.
— Если бы Ваше святейшество отлучило Колу от церкви, он бы долго в Риме не удержался, — негромко заметил кардинал.
— Риенцо достаточно скомпрометировал себя, — подхватил веронский епископ. — Он пользовался священным столом и омывался в купели Константина Великого, которую в письмах именует лоханью.
— Объявить его еретиком и предать анафеме никогда не поздно, — задумчиво глядя в глубину сада, сказал Климент VI. — Но открытая борьба повредит нам. Положение в Италии сложное. Венгерский король не зря шлет послов к трибуну. Если он начнет войну, Кола может стать его союзником. К тому же идея объединения страны пришлась многим по вкусу. Не только Петрарка увлечен ею. Лучше, не затевая ссоры, помочь баронам самим расправиться с отступником.
— Как же вы собираетесь достичь цели? — с уважением посмотрев на собеседника, вкрадчиво спросил кардинал Колонна.
