Но слушать голос Родины в эту ночь Андрею не пришлось. После вечерней поверки, когда заключенные возвращались в свои бараки, Андрея остановил Костя:
– Иди в вашраум, там тебя ждут.
В вашрауме – умывальне – Андрей увидел Михаила Левшенкова. Того самого, с кем он беседовал перед боксерским состязанием. Левшенков умывался. В этот момент в умывальню случайно зашли несколько зеленых, шумно разговаривая между собой. Когда Андрей подошел, Левшенков едва заметно подмигнул ему и «нечаянно» опрокинул ведро с грязной водой.
Андрей, поняв, напустил на себя суровый вид:
– Умываться не умеете! Ходи за вами, убирай! А ну, возьми тряпку и вытри!
Левшенков едва заметно улыбнулся.
– А ты не шуми, – он взял в руки тряпку, – давай помогу…
И, наклонись к Андрею, торопливо шепнул:
– Ночью, как сменятся караулы, приходи в седьмой блок. Есть дело.
– А как же… – Андрей хотел было сказать о задании Каримова, но Левшенков, выкручивая тряпку, продолжал шепотом:
– Все прочие задания отменяются. А теперь выпроводи меня.
Андрей плечом отстранил Левшенкова.
– Ну, хватит, – громко начал он, – иди, отдыхай, но следующий раз – смотри! Будь аккуратнее.
Ночь выдалась лунной и звездной. Андрей не спал, прислушивался. Вот началась смена караулов, эсэсовцы дружно прокричали «хайль». Потом послышались выкрики команды, топот кованых сапог, и через некоторое время над лагерем снова воцарилась мертвая тишина.
Андрей слез с нар и направился к выходу.
– Ты куда? – остановил его спросонья сосед.
– Куда царь пешком ходит, – нашелся Андрей, – идем со мной.
– А-а-а, – неопределенно промычал сосед и перевернулся на другой бок.
Андрей, прижимаясь к стене и прячась в тени, добрался до седьмого блока. Там дежурил полицай Владислав.
– Сюда, сюда, – он проводил Бурзенко в комнату старосты, – осторожнее, не наступи на товарищей.
В темной каморке было тесно. На полу сидело много незнакомых людей. Андрей тоже уселся на пол.
– Двигайся, браток, ближе.
Андрей обрадовался моряку Косте. Они обменялись рукопожатием.
Потом в комнату втиснулось еще несколько человек.
– Все в сборе?
– Да, – тихо ответил кто-то. Голос показался Андрею хорошо знакомым. «Товарищ Михаил!» – догадался боксер.
Потом заговорил Иван Иванович. Подполковника Смирнова Андрей сразу узнал по голосу.
– Товарищи, мы вас собрали по боевой тревоге. Над нашей организацией нависла смертельная опасность…
Собравшиеся насторожились.
Потом заговорил политзаключенный, возглавляющий в подпольной военно-политической организации отдел безопасности. Андрей его не знал и слегка толкнул Костю:
– Кто это?
Костя так же шепотом ответил:
– Николай Кюнг.
– Мы располагаем точными сведениями, что сегодня ночью, в канун праздника Октября, – продолжал Николай Кюнг, – банда уголовников решила устроить «Варфоломеевскую ночь», праздник «крови и мести»: вырезать десятки коммунистов, общественников и активных политических, которые занимают административные должности. А завтра утром явиться с повинной к коменданту лагеря. Он, конечно, «великодушно» простит им убийство красных. У зеленых, как нам известно, на этот счет уже имеется договоренность с эсэсовцами.
Положение серьезное, – голос Кюнга звучал ровно, уверенно, словно он читал приказ. – Мы собрали вас, актив центра. Центр поручает нам боевое задание: не дать зеленым выйти из бараков, предотвратить террористские акты. С этой целью необходимо блокировать все выходы из бараков и любой ценой, вплоть до применения холодного оружия, удержать их до утра. Огнестрельное оружие не применять. Вопросы есть?
– Все ясно, – Андрей ответил за всех.
– Тогда выступаем. У главных ворот дежурит наш человек. У него фонарик. Если будет опасность, он даст сигнал: короткие вспышки света.
Тут же в комнате разбились на небольшие группы, и каждая из них получила определенное задание. В группе, в которую попал Андрей, был Костя. Моряк вооружился увесистой палкой. От ножа Андрей отказался. В короткой схватке он сможет действовать и кулаками. А нож – только лишнее вещественное доказательство.
– Пошли, ребята, – кратко бросил худощавый плечистый Валентин Логунов, и вся группа двинулась за ним.
Прячась в тени, один за другим пробирались узники к девятнадцатому бараку. На пулеметных вышках царило спокойствие. Правда, несколько раз группу нащупывал прожектор, но тут же луч света уходил в сторону. Андрей усмехнулся: эсэсовцы, видимо, принимали их за уголовников.
К девятнадцатому блоку, в котором с вечера собрались заправилы зеленых, подошли тихо, соблюдая предосторожности.
Андрей, Костя и еще пять человек заняли главный выход.
Потекли минуты ожидания. В блоке зеленых Подозрительно тихо. Тишина висит и над всем концлагерем. Луна, поднявшись в зенит, заливает концлагерь холодным светом. Легкий морозец дает о себе знать. Хочется погреться, размять затекшие мышцы.
Подошел Валентин Логунов, руководитель группы.
– Вот что, ребята, – сказал он, – надо и технику использовать.
И он велел Косте и Андрею приготовить к действию противопожарный насос. Вдвоем они бесшумно размотали брезентовый рукав, опустили один конец в бочку с водой.
