Рио-де-Жанейро: карнавал в огне полностью

Именно в «Паласе Копакабана» на карнавале 1963 года плейбой Порфириу Руберошу потерял свою жену Одиль в гуще танцевального зала под аккомпанемент одной старой марчиньи «Maria escandalosa» («Скандальная Мария»). Руберошу, состоявшему в свое время в браке с миллионершами Флор де Оро Трухильо, Дорис Дюк и Барбарой Хаттон, завидовали и по другим причинам в парижских ресторанах его именем называли мельницы для перца, которые использовали при приготовлении steak au poivre. И вот в разгар бала Руберошу заметил, что Одиль исчезла. Нашел он ее только утром, когда рассвело, в двухстах метрах оттуда. Она была совершенно счастлива в объятьях местного Лотариу, который затащил ее в ночной клуб на Праса де Лиду. И там же, в «Копа», в 1965-м Роми Шнайдер, пьяная как сапожник, опасно высунувшись из своей ложи, лила шампанское в открытые рты гуляк, столпившихся ниже. Все бы хорошо, вот только Роми все еще ассоциировалась с императрицей Сисси, которую сыграла в трех слащавых фильмах. Милашку Сисси, которая в полном неистовстве чуть не бросилась вниз, чтобы присоединиться к кутилам, спас только ее любовник — бразильский плейбой Жоржинью Гинле. И уж совсем не случайно парни внизу распевали «Ме segura que eu vou dar um truço» («Держите меня, сейчас я хлопнусь в обморок»). И именно на танцах в «Театро Мунисипаль» в 1958-м Рока Хадсона, которого тогда считали самым мужественным среди голливудских актеров, пришлось чуть ли не привязывать к столу, чтобы он не вешался на охранников. Ему придумали роман с одной из прекраснейших женщин Бразилии актрисой Илкой Суареш, но все равно в конце концов Рока сфотографировали, когда, повязанный лентой с надписью «Принцесса карнавала», он танцевал по всему залу, распевая марчинью того года — «Fanzosa de Rádio» («Я — фанат радио»).

Так или иначе, каждый раз находилась марчинья, которая идеально передавала дух времени.

С 1930-х до середины 1970-х было создано, записано и опубликовано — и заметим, специально и исключительно для карнавала — более пятнадцати тысяч самб и марчиний, в среднем по 400 новых карнавальных песен в год. Лишь немногие из них оказались хитами. Но те, что приходились публике по сердцу, распевали до бесконечности, и они входили в постоянный репертуар карнавала. Они становились эталонами в своих жанрах: такие самбы, как «Agora é cinza» («Теперь это пепел») в 1934 году, «Meu consolo é você» («Ты — мое утешение») в 1939-м, «Ai, que saudades da Amélia» («Ах, как я скучаю по Амелии») в 1942-м, «Lata d’água» («Жестянка с водой»), и марчиньи вроде «Teu cabelo não nega» («Твои волосы не могут отрицать») в 1932-м, «Mamãe eu quero» («Мама, я хочу») в 1937-м, «Touradas em Madri» («Бои быков в Мадриде») в 1938-м, «Jardineira» («Аврора») в 1941-м, «Alá-lá-ô» в 1941-м, «Piada de salão» («Шутка в гостиной») в 1954-м, «А lua é dos namorados» («Луна для любовников») в 1961-м — список марчиний бесконечен. Если самба — благородная мелодия карнавала, которая живет весь год, то именно марчиньи задают настроение для безудержного веселья. Рецепт прост: простые, легко запоминающиеся мелодии, буйный ритм, под который можно лихо отплясывать, и короткие, дерзкие тексты, полные двусмысленностей.

Нет ничего менее политически корректного, чем марчиньи. Их слова звучали «оскорбительно» для любой группы населения, какую только можно вообразить: черных, индейцев, гомосексуалистов, толстяков, лысых, заик, неверных жен и мужей, уродливых женщин, мужей вообще, начальников, чиновников — для каждой из этих категорий существует по несколько убийственных марчиний. Но они были так смешны и абсурдны, что, как это ни странно, никто не обижался. Авторы проходились также по дороговизне городской жизни, низким зарплатам, нехватке воды, «прогрессу» и сносу исторических районов города, таких как Лапа и Праса Онже. Во время Второй мировой войны запели и о политике, высмеивая Гитлера и японцев. Сочинители были сливками музыкального общества Бразилии того времени: Ари Баррошу, Ноэль Роша, Бенедиту Ласерда, Атаульфо Алвеш, Эривельту Мартинш. Были еще и специалисты по карнавалу, короли марчиний, такие как Ламартин Бабу, Жоау де Барру, Нассара, Арольду Лобу, Уилсон Батишта, Роберту Мартинш, Луиш Антониу, Клеций Кальдаш, Жоау Роберту Келли. Умные люди, наделенные неистощимым запасом юмора и новых мелодий. Благодаря им кариоки освоили науку критиковать все что угодно со смехом — и принимать критику тоже.

Насмешники доходили до того, что одна марчинья в 1951-м, посвященная нехватке воды, воспевала даже злейшего врага карнавала — дождь. В ней говорилось: