Рио-де-Жанейро: карнавал в огне полностью

На фотографиях карнавала в старых журналах видно, как люди танцуют, прижимая к лицу носовые платки. Но несмотря на популярность lança-perfume, вдыхали его лишь немногие. Наркотики в те времена были все же не таким привычным делом, как сейчас, и большинство гуляк предпочитали более мужественные развлечения — соблазнить самую красивую женщину в комнате, заманить ее в тихий уголок клуба и перейти к делу. Охрана и распорядители присматривали за нюхающими, но только с тем, чтобы те не стали вытворять что-нибудь из ряда вон выходящее. В любом случае lança-perfume была вещью легальной и существовала как будто только во время карнавала. А к сороковым и пятидесятым город вырос настолько, что контролировать что-либо стало невозможно. И уже смотрели сквозь пальцы на тех, кто использовал спреи не только во время карнавала. Если не удавалось достать популярный продукт парфюмерной компании, весь остаток года они вдыхали чистый эфир или популярный «cheirinho da Lolé» («затяжка Лоло») — эфир, смешанный с хлороформом. Но доктора понимали, что, подобно парам любого растворителя, lança-perfume вызывает зависимость, может стать причиной резкого понижения кровяного давления, конвульсий, остановки сердца, затруднения дыхания и в крайних случаях смерти с улыбкой на губах.

После шестидесяти лет легального использования и нескольких попыток остановить распространение lança-perfume в 1966 году его наконец запретили в Бразилии декретом военного правительства. Теперь стало преступлением изготавливать, продавать или использовать его. В то время один мой друг, журналист Жоау Луиш де Альбукерка, не смог с этим смириться. Опустошив последний флакон легально приобретенного «Родоро», он заключил, что карнавал уже никогда не будет прежним, и хранит бутылек до сих пор, устроив у себя в квартире нечто вроде святилища. И еще он всерьез намеревался пойти работать на «Родию» (в отделение пресс-службы или еще куда), чтобы тайком просматривать по ночам документы фирмы, отыскать секретную формулу «Родоро» и производить его дома.

Но Хуану Луису не стоило беспокоиться. Хоть lança-perfume и запретили, те, кто действительно хотел, могли достать его во время карнавала сколько угодно — спрей контрабандой провозили из Аргентины и Уругвая, где его производство не прекращалось. Не стоило только пользоваться им излишне открыто. Так обстоят дела и поныне, разве что молодые кариоки теперь не ждут карнавала и не особенно заботятся о том, чтобы что-то скрывать. Если им не хватает экстази, «льда» или «кислоты», они смачивают платки lança-perfume и вдыхают его не таясь в любое время года на рейвах в Лапа, Ботафого или Алту да Боа Вишта. По крайней мере, у них появился повод снова носить с собой носовые платки.

Процессии машин с открытым верхом закончились в 1940-е. Трамваи, на которых гроздьями висели гуляки в карнавальных костюмах, перестали ходить в 1960-е. И даже марчиньи уже куда-то постепенно исчезли, и несколько десятилетий их никто не писал (то есть их сочиняют, конечно, но никто не обращает на них внимания и играют все равно только старые). Балы в отелях и клубах продолжаются и сейчас, но, утратив большую часть изобретательности, они стараются возместить ее все более впечатляющей непристойностью. Битвы конфетти? И не вспоминайте о них, конфетти и серпантины — это для детей, да и то только по разрешению матерей. Даже Королю Мому приказом мэра недавно пришлось похудеть. Традиционные костюмы исчезли, если вы сегодня и увидите во время карнавала на улице обнимающихся Пьеро и Коломбину, можете ставить последний доллар — это два Пьеро. Но самый серьезный удар по карнавалу нанесла сексуальная революция.

Карнавал всегда порождал эйфорию благодаря тому, что люди пересекали некие границы и нарушали общепринятые правила, но для этого требовалась определенная атмосфера невинности. Ведь иначе какие такие границы можно нарушить? Но именно невинность мир и утратил в 1960-е. В качестве повода для кутежей и веселья карнавал вдруг стал излишним. Его самые главные развлечения — поцелуи тайком в толпе, жаркая чувственность танцевальных залов и улиц, соприкосновения рук и тел, арабские костюмы без нижнего белья, танцы, за которыми следует продолжение уже в квартире, вдвоем или вчетвером, — все это детские игрушки по сравнению с тем, что самые обычные представители средних классов принялись вытворять круглый год, нисколько не стесняясь. Даже обнаженность утратила былую притягательность. Кого волнует нога, выскальзывающая из-под саронга, или на мгновение мелькнувшие в вырезе груди, если в любое летнее воскресенье на пляжах собираются миллионы людей в бикини? И как сравнить дерзость приходивших на те давние балы девушек с освобождением целого поколения? Карнавал утратил смысл. Казалось, давняя, прекрасная традиция подходит к концу.

Но тут, пока ностальгирующие болваны со вздохами оглядывались назад, править балом взялись школы самбы, и начиная с 1970-х они спасли карнавал.