Рио-де-Жанейро: карнавал в огне полностью

В ноябре 1910-го, когда Рио был еще нетронутым, а залив Гуанабара как никогда прежде походил на страну мечты, новый мятеж взбаламутил его воды: моряки-кариоки взбунтовались против телесных наказаний, взяли в плен своих офицеров и захватили стоявшие в заливе суда. Мятеж, возглавляемый умелым моряком Жоау Кандиду Фелишберту, начался на борту военного судна «Минаш Жерайш», а искрой, которая разожгла это пламя, стало назначенное одному из моряков наказание в 250 плетей — отсюда и название Бунт кнута (Revolta da Chibata; chibata — это такой кнут с гвоздями на конце). Во время захвата «Минаш Жерайш» командир судна Батишту дас Невеш встретил бунтовщиков со шпагой в руке и погиб, утверждая субординацию. На других кораблях тоже были погибшие.

Моряки нацелили пушки на дворец Катете, где заседало правительство, и выставили требования: запретить телесные наказания, поднять жалование, улучшить питание на борту, сократить срок службы и объявить амнистию для мятежников. (Это были значительно более серьезные запросы, чем у моряков броненосца «Потемкин», которые протестовали только против того, что повар использовал мясо низкого качества.) Этого списка вполне хватило бы для того, чтобы привести офицеров в негодование, но было в этом бунте и нечто, раздражавшее их еще больше: Жоау Кандиду и девяносто процентов из двух тысяч мятежников были черные, а в бразильском военном флоте, как и в большинстве других, неграм не разрешалось подниматься на палубу, и тем более не могли они отдавать приказы кому бы то ни было с «более благородным» цветом кожи. Офицеры попытались окружить бунтующие корабли, заминировать вход в залив, чтобы им некуда было деваться. Но моряки заметили этот маневр и, чтобы доказать, что они не шутят, выстрелили в Морру ду Каштело, отчего два человека погибли. И над Рио нависла опасность снова, как в 1893 году, оказаться на линии огня, отчего главный удар приняли бы на себя жители города.

Под давлением сената президент Эрмеш де Фонсека (будущий муж Наир де Теффе) согласился на амнистию и надел на нос очки, чтобы повнимательнее приглядеться к требованиям. Моряки приняли предложенное перемирие и согласились подчиняться офицерам. Но тут же, использовав в качестве предлога бунт на Илья дас Кобраш, правительство отозвало амнистию, объявило осадное положение и атаковало мятежников, в результате чего погибли несколько сотен моряков, а многие, включая Жоау Кандиду, были арестованы. Восемнадцать лидеров восстания бросили в трюм маленького судна и отправили в Амазонию. Шестнадцать из них умерли по пути, они просто задохнулись в тесном помещении, а двое спаслись, найдя крошечную отдушину в корпусе корабля, — одним из них был Жоау Кандиду. Он отбыл свой срок, дожил до 1969 года, умер в возрасте восьмидесяти девяти лет и сумел еще при жизни увидеть отмену chibata и услышать, как его шумно приветствуют, называя «черным адмиралом».

Такой была в действительности belle éроque, хотя город и вправду был мечтой flâneur. Просто существовали некоторые трудности.

Прошло сто лет, и Рио Жоакима Мануэля де Машеду, Луиша Эдмунду и Жоао ду Риу давно остался в прошлом. Город разросся во всех направлениях, и то, что эти писатели называли Рио (район между Глориа и Кампу де Сантана, где небольшая часть кариок жили, работали и развлекались в девятнадцатом веке), вскоре стало всего лишь центром города. Мало-помалу эти районы перестали быть жилыми, но во всех остальных смыслах настоящая жизнь Рио кипела именно здесь. Настолько, что кариоки продолжали называть этот район «городом». Но даже старые хроникеры не могли предположить, что его золотой век только начинается.

В последующие десятилетия, на протяжении более чем половины двадцатого столетия, эти два с половиной квадратных километра оставались сердцем всей страны. Именно здесь находились оба здания конгресса, министерства, штаб-квартиры различных промышленных отраслей, банков, финансовых организаций и политических партий, коммерческие организации, газеты, радиостанции, звукозаписывающие студии, издательства, книжные магазины, модные дома, отели, рестораны, театры и кинотеатры, танцевальные залы (как для благородной публики, так и самого низкого пошиба), бордели, бары, кафе и все, что угодно, — от самых богатых и известных заведений до самых темных и окутанных тайной. Главными действующими лицами были светские львы и львицы, чьи жизненные пути вились вокруг этих мест сосредоточения власти и развлечений на глазах у критически, но беззлобно настроенной общности, достаточно беззаботно относящейся к нормам морали, — народа Рио. А рядом располагался район Лапа, а это уже совершенно другой мир.