Но более всего Копакабана была и остается «европейской» в своем поведении: она не признает рамок, и сколько бы полиция ни пыталась ограничивать ее свободу, подобные попытки всегда оканчиваются крахом. Только здесь вице-президент республики и футболист могли повздорить из-за соблазнительной Анжелиты Мартинес, звезды водевилей (футболист победил), и только здесь соседи звезды могли не обратить на это никакого внимания, даже когда политик, в отчаянном стремлении восстановить статус кво, попытался сбить выстрелом замок на двери своей бывшей любовницы. К сказанному стоит добавить только то, что футболистом этим был Гарринча.
Журналист Антонио Мария решил узнать однажды ночью, сколько любовных сцен (законных или не очень) происходило в одном конкретном квартале Копакабаны, подсчитывая количество ярко или приглушенно освещенных окон. Их было слишком много — и он бросил это занятие.
И пожалуй, ни один район или город, за исключением Рима при Адриане, не был так лоялен к гомосексуалистам. В Рио, начиная с шестидесятых, Галерия Аляска, небольшой квартал около посто б, был неофициальным местом встреч геев и лесбиянок, где их никто не тревожил и не притеснял, разве что по городу гуляло несколько шуток. И это очень немалое достижение, если учесть, что в те времена в Париже каждый, кто отправлялся в гей-бары или ночные клубы соответствующей тематики, чувствовал, как полиция дышит ему в затылок. Именно такое спокойное отношение встретила здесь американская поэтесса Элизабет Бишоп, переехавшая в Рио в 1951-м, а Лота де Машеду Суареш помогла ей найти дорогу в высшие круги лесбийского общества в Рио — да, такое общество существовало, не слишком открыто, но довольно активно. Сама Лота была архитектором-самоучкой, жила в Леме и была больше известна благодаря своему уму и профессионализму (мы обязаны ей созданием парка Фламенгу), нежели своим союзом с Элизабет.
Копакабана немедленно начинала играть важную роль в жизни своих обитателей, но всегда находился кто-то, кому это не нравилось. Рио заметно выделялся на фоне остальной Бразилии, публика долгое время была склонна преувеличивать масштаб происходящих здесь событий, и именно Копакабана неизменно привлекала ее внимание. Людям со стороны этот район казался «греховным». Все женщины здесь «падшие», мужчины — аморальные, молодежь — сплошь хулиганы и малолетние преступники. Так считали те, кто, попадая сюда, немедленно начинал чувствовать себя неотесанным деревенщиной. Но мнение о всеобщем грехопадении стало настоящим клеймом, а позже к нему добавился и тот факт, что из трех самых громких преступлений, совершенных в Рио в пятидесятые, два произошли именно здесь: покушение на жизнь журналиста Карлуша Лакерду перед его домом на руа Тонелеро в августе 1954-го (в результате которого три недели спустя покончил самоубийством президент Жетулио Варгас) и смерть студентки Аиды Кюри, которую изнасиловали два молодых человека и выбросили из пентхауса на авениде Атлантика в 1958-м. Такие скандалы непременно должны были случаться именно в Копакабане. Честно говоря, даже в свете самых ярких фонарей (огни вдоль пляжа уже в 1922-м стали знаменитым «жемчужным ожерельем») ночь в Копакабане всегда сродни атмосфере французских фильмов категории Б — «Боб-игрок» Жана Пьера Мелвиля, «На последнем дыхании» Жана Люка Годара можно было снимать на этих улицах.
В конце концов именно эта сторона взяла верх. Копакабана пала жертвой собственного очарования. Все человечество мечтало когда-нибудь сюда переселиться, а половина так и сделала. Всего через двадцать лет после постройки «Паласа Копакабана» (помните его?) отличался от своего окружения только красотой и публикой, но уже совсем не размерами. На фотографиях времен пятидесятых, отснятых под разными углами, он едва различим в гуще окруживших его строений. Некоторые из этих зданий состоят из однокомнатных квартир, десятками размещенных на каждом этаже с ордами съемщиков и иждивенцев в каждой. В 1963 году строительство таких зданий запретили, но было уже поздно — уже тогда количество местных жителей заставляло некоторых в ужасе спрашивать: а что будет, если все эти люди одновременно решат выйти на улицу? А потом на сцене появился величайший враг всех больших городов — автомобиль. Количество машин в Копакабане достигло угрожающих размеров. Авениду Атлантика расширили вдвое, оттолкнув море еще дальше от домов, но даже это не решило проблему.
В 1980-м в Копакабане жили почти 230 000 человек, это больше, чем население многих не слишком крупных европейских городов. И на нее обрушились все беды, связанные с такой необыкновенной плотностью населения: коммунальное обслуживание ухудшилось, условия жизни — тоже, улицы становились все грязнее, дорогие магазины переехали, и туристы предпочитали сюда не соваться.