На планете Республика Скотт, несмотря на название, имела место строгая кастовая система, на самом верху которой стояли скоттианские аристократы. В представлении посла с императором Нихонии он еще мог общаться как примерно равный с равным, но вот премьер-министр... Несмотря на то что он являлся настоящим правителем Нихонии в глазах скоттианца, признававшего только королевскую власть, нихонец выглядел кем-то вроде слуги и, соответственно, низшим существом, недостойным даже ответа.
Именно по этой причине аудиенция проходила во дворце, в парадной зале, с обязательным присутствием Таманэмона и двух дюжин императорских гвардейцев. Нудный и запутанный скоттианский этикет соблюдался до последней буквы.
Император проделал сложную серию жестов заверения дружбы и готовности продолжить диалог. К этому времени посол снова стоял лицом к собеседникам.
– Уже говорилось, что ни о какой подобной акции мы не отдавали распоряжения. Более того, о произошедшем мы впервые узнали из ваших уст. Посол хотел возразить, однако император повысил голос. - Давайте подойдем с такой стороны. Если бы мы действительно отдали приказ атаковать замок лорда Волконского. Неужели вы считаете нас настолько глупыми, чтобы посылать людей явно нихонской расы. Поверьте, в Нихонии живет множество представителей самых различных народностей, в том числе и инопланетных. Многие служат в войсках специального назначения. Разумнее воспользоваться их услугами. И уж конечно же, будь то тайная операция, никто не стал бы кричать: "Да здравствует Нихония!". Это по меньшей мере глупо.
Посол переминался с ноги на ногу.
– Мне неизвестны ваши коварные мотивы, но наверняка за этим стоит какой-то умысел.
– В таком случае для чего нам оставлять в живых свидетелей, да еще и таких, которым, несомненно, поверят. Чтобы не осталось ни малейших сомнений, что это дело рук нихонцев?
– Вы могли нарочно так сделать, дабы выдать мне все вышеперечисленные доводы, якобы подтверждающие вашу невиновность! - Жест торжества.
– Зачем? Намного проще убить всех и тихо убраться. Для чего мне вообще убивать графа?
– Его светлость был известным противником сближения республики с Нихонией. Теперь мы видим, что его позиция имела смысл.
– Да, он выступал в вашем правительстве против Нихонии, - перехватил нить разговора премьер-министр. - Но вы не хуже нас понимаете, что за это не убивают. Скорее наоборот, убийство графа только увеличит число его сторонников.
– Вы можете сколько угодно пичкать меня вашей пропагандой, - хедрехар даже забыл, что отвечает плебею, - однако я останусь при своем мнении. К величайшему сожалению, не в моей компетенции решать дальнейшую судьбу скотгия-нихонских отношений. Я лишь уполномочен передать ноту протеста, а также пригласить вас через восемь дней, семнадцатого числа месяца марори в королевский дворец Республики Скотт для проведения переговоров по поводу вашего вероломного вторжения и убийств на территории, принадлежащей республике. С этим позвольте откланяться. - И неуклюже развернувшись на своих ногах, хедрехар продефилировал к выходу. За ним, повторив жест прощания, засеменили скоттианцы из охраны посольства - все в сияющих церемониальных кирасах.
Императору и премьер-министру оставалось только проводить их глазами. То, что они услышали, им совсем не нравилось.
– Передай мне дозиметр. - Говорящий вылез из-под более или менее сохранившегося куска обшивки. Помощник, стоящий на краю воронки, протянул ему прибор.
Ученый вновь скрылся под обломками.
– Ну, чего там? - крикнул один из верхних зевак.
– Погоди.
Рип, как и все прочие, кроме взрывника экспедиции, находился наверху.
Он стоял немного поодаль кратера, образованного падением флайера на землю. Периодически то один, то другой из членов экспедиции прикладывал к лицу эластичный раструб кислородного баллона. Лишь пардацианцы, парочка этих существ стояла поодаль, размахивая клешнями, чувствовали себя в окружающей атмосфере более или менее комфортно.
Рип не мог заставить себя подойти ближе, с любопытством вглядываться в обломки, цокать языком, задавать дурацкие вопросы. Всего один раз он подошел к краю ямы и кинул взгляд вниз. Мешанина искореженных кусков пластика и железа даже отдаленно не напоминала летательный аппарат.
Юноша быстро отошел. Себе он мог признаться. Он боялся. Боялся, что среди еще теплого и дымящегося месива увидит обгорелый и искаженный до неузнаваемости труп. Или два.
Первый и единственный раз, когда он увидел бы родителей. По счастью или по несчастью, этого не произошло.
Сейчас над обломками колдовал взрывник экспедиции, единственный из всех более или менее сведущий в этом деле. Копоть и сажа покрывали инопланетянина с большой куполообразной головы до кончиков восьми конечностей, которые служили ему одновременно руками и ногами.
Кроме того, Рутхунт, так, кажется, звали инопланетянина, когда-то работал экспертом в полиции. В данной ситуации, наверное, он один чувствовал себя более или менее в своей тарелке.
