— Ваше предсказание не расплывчатое. Оно такое буквальное, что буквальнее некуда.
— Какое буквальное значение может быть у «дочери Истррана», если так можно назвать любую истрранку? — не смолчала Астэра.
— Вы же знаете, что Истрран появился благодаря обычной ллураленской девушке, которая превратилась в его сердце природы? — спросил он, набирая что-то в падде.
Мы дружно закивали.
— Истрранцы — это, скорее, детища Истррана. Прямыми детьми их назвать нельзя, — сказал он, кидая падд Астэры в нашу сторону.
Падд поймала Ясинн и оцепенела.
— О, Ясинн, а с кем это ты таким симпа… — начала Астэра и тоже замерла.
Перед нами была фотография, открытая с виртуального хранилища. Портрет влюбленной и счастливой пары: мужчина истрранской расы, хоть и не без примесей других кровей, и девушка, в которой мы бы без колебаний признали Ясинн, если бы не дата загрузки фотографии в архив — сто двадцать восемь лет назад. Фото было сделано в солнечную погоду, пару заливали золотые лучи солнца, и мы не сразу разглядели, что кожа девушки — молодая гладкая древесная кора, а вместо короткого истрранского хохолка волос из ее головы растут длинные цветущие ветви. На плече жмурила глазки маленькая зеленая птичка.
Не Ясинн. Туйон. Мы знали из учебников, кто она такая. Но изображения в учебниках акцентировались на ее природности и божественности. Было важно показать длинные волосы-ветви, кожу-кору, отрешенное выражение лица и неземное сияние глаз. Хоть у Туйон и сохранилось несколько изображений, где можно было разглядеть лицо крупным планом, они не были так распространены: истрранцы все равно похожи между собой, да и, в конце концов, главную роль в истории Истррана у Туйон сыграло не лицо. И только теперь, глядя на неизвестное, нетипичное, живое и эмоциональное изображение Туйон, мы поняли, что их с Ясинн объединяет нечто большее, чем просто принадлежность к одной расе.
— Вся живая природа Истррана была как бы ее детищами. Да, она всех их любила, но однажды захотела иметь какого-то… более прямого потомка. Которого сможет назвать не детищем, а ребенком. Не таким же, как она, а людским, изначально нормальным, свободным в своем выборе. Быть такими, как мы, здорово и круто, но простым людям в этом мире живется счастливее.
— Да ну, — усомнился я. Мне казалось, что быть таким — очень круто.
— Поверь, я знаю, каково это, — горько сказал Стикс. — Я тоже есть на этой фотографии.
Мы заново уставились в падд, понимая, что уж, конечно, он там не в роли зеленой птички. В истории зафиксировано, что они много работали вместе, но чтобы быть парой…
— В качестве суррогатной матери мы нашли некую Лир’c’Аазрин, которая не могла забеременнеть сама из-за гормональных проблем. Переговоры проводил я. Кажется, Аазрин окончательно поверила в происходящее, только лишь увидев Туйон своими глазами. Туйон «зародила» в ней ребенка от себя. Аазрин это пошло бы на пользу: при вынашивании ребенка гормональный фон выровняется, и в следующий раз она сможет зачать сама. Ваша загадка с «отцовской» ДНК — это просто гены Туйон. Она превратилась в сердце Истррана до того, как население стали заносить в генетическую базу. Вот ученые и удивились: они-то были твердо уверены, что в базу записано абсолютно все население Магикса. Никому не пришло в голову, что их забытое сердце природы вдруг решит выйти из леса и продолжить род, дав ребенку свои незарегистрированные гены.
Изначальный договор был таким, что Аазрин родит дитя и будет растить его первые пять лет жизни, потому что совсем маленькому ребенку нечего делать в нашей компании, а вот подросшего уже можно забрать. Но не учли силу материнской любви. Когда пришел час расставания, Аазрин вцепилась в долгожданное дитя и убедила нас, что ребенку лучше вырасти в нормальном истрранском обществе. Пусть он узнает о своей необычности уже в достаточно взрослом возрасте, чтобы быть в состоянии правильно и трезво оценить свое положение. Она была по-своему права. Дитя вырастет нормальнее и счастливее, если будет воспитываться не богиней природы в глухом лесу, а обычной истрранкой, среди других таких же детей. Но узнав о нас уже во взрослом возрасте, ребенок не примет Туйон как родную… Он будет для нас потерян.
Скрепя сердце, Туйон оставила дитя Аазрин, но ее печаль была так велика, что она обратилась деревом, впала в сон и окаменела. Я тоже ушел и слился с материнской звездой, прекратив свое функционирование… Если честно, я уже никогда не собирался выходить из спячки, но потом к нам упала ваша корона, и меня насильно выпнули на Солярию — разбираться, что происходит. Обязанности стража Звезды превыше личных переживаний.
На мощных затворах хранилища щелкнули замки, открывая путь внутрь. Защита отключилась, но нам сейчас было не до этого. Девчонки глотали слезы. Я вообще едва сдерживался, чтобы не разреветься в голос.
— … я уже понял из новостных сводок, что именно одиннадцать лет назад, когда Аазрин не отдала нам пятилетнюю дочь, а Туйон уснула, Истрран немного… вышел из-под контроля.
Ясинн вдруг вскочила.
