Я стоял в библиотеке Малфой-менора, в кресле у камина сидел отец и направлял на меня свою волшебную палочку. Мне хотелось уйти, но я не мог сделать ни шагу, я не был в состоянии даже пошевелиться.
— Ты предал меня, предал нашего Лорда, предал идеалы всех магов мира! Ты будешь заслуженно наказан, — он произнес какое-то неизвестное заклинание, и из его палочки вырвались тонкие серебристые паутины и обвились вокруг моего тела. Дернув рукой вверх, он заставил паутину затянуться; во всех местах, где она касалась тела, меня пронзила острая боль.
Я закричал. Отец победно улыбнулся. Перед глазами у меня помутнело, и облик отца расплылся, как будто он был только отражением в запотевшем зеркале.
Моргнув, я еще раз всмотрелся в расплывчатый силуэт. Вместо отца мне удалось разглядеть Алекса. Он сидел на том же месте, где только что был отец, и смотрел на меня с грустью и ненавистью. По крайней мере, мне так показалось. Я хотел попросить его освободить меня, но как только набрал в грудь побольше воздуха, Алекс заговорил сам, а нити из паутины снова сжали меня:
— Ты предал меня. Как ты мог? Ты же знал, что я люблю Амелию.
Паутина прорезала кожу и впилась в мышцы и сухожилия. Боль стала еще сильнее. Выступившая темно-алая кровь мгновенно пропитала одежду, сделав ее тяжелой, липкой, тошнотворно пахнущей ржавым металлом.
Закричать я не смог — не хватило сил. В глазах потемнело, а когда немного прояснилось, образ моего мучителя снова изменился. Теперь в кресле около камина сидела Гермиона.
— Что, и тебя я предал? — закричал я так громко, как только сумел.
Она печально помотала головой.
— Нет, — сказала почти шепотом. — Ты себя предал. Что ты делаешь? Разве не чувствуешь, что обманываешь себя?
Вздохнув, она поднялась, подошла ко мне и оборвала всю паутину. Боль от этого, к сожалению, не уменьшилась. Руки ее мгновенно запачкались в моей крови. Она подняла их поближе к лицу, посмотрела на капли крови, собирающиеся на кончиках пальцев, и по ее щекам заструились слезы.
— Ты виноват, — безэмоционально проговорила она.
— Нет, — заорал я, продираясь сквозь болевые ощущения, схватил ее руки своими...
...И проснулся. За окном уже рассвело.
На лбу выступил пот. Вся подушка была мокрой. Сон растворился как мираж, и только одно осталось неизменным — боль. Она осталась.
Меня затрясло от ужаса. Нащупав на тумбочке зелья, я схватил три флакона и опустошил их один за одним. Когда стало немного легче, я задремал, а проснулся уже в двенадцатом часу с ощущением головокружения.
* * *
Утро. На завтрак я не попал, да и не очень-то хотелось. Какая-то сила погнала мня в библиотеку, где я встретил Алекса, сидящего за нашим привычным столом.
— Драко, ты в порядке? — спросил он меня.
— Да, — соврал я. — А ты? Где тебя вчера носило?
— Мне нужно было подумать, я же говорил. С тобой точно все нормально?
— Абсолютно, — кивнул я.
— Что ты собираешься делать сейчас? — как-то странно спросил он.
