— Эссе по зельям. Или по травологии. Нет, по защите. Или по трансфигурации. Точно. Трансфигурация. Мне пора, до встречи.
— Куда ты? Да что с тобой творится? — недоуменно проговорил Алекс.
— Теперь мне нужно подумать в одиночестве, — бесцветно отозвался я и покинул библиотеку. «Надо выпить зелье».
День. Я направлялся в Большой Зал, но почему-то вместо первого этажа оказался на втором. Или третьем.
— Малфой? Что ты тут делаешь? — Гермиона удивленно уставилась на меня своими карими глазами.
— Не твое дело, — зачем-то огрызнулся я.
— Все в порядке? — тревожный голос.
— Я же уже сказал, что да! — почти зарычал я.
— Не кричи на меня. Это во-первых, — сказала обидевшаяся Грейнджер. — А во-вторых, с тобой явно что-то не то. Мы не виделись сегодня. Ты мне ничего не говорил. У тебя что-то болит?
— Нет.
— По-моему, ты врешь, — она посмотрела на меня с прищуром.
— Нет.
— Тогда объясни, что не так?
— Иди к черту! — только и смог ответить я.
— Ты ненормальный, что на тебя нашло? — возмутилась она.
— Уходи отсюда. Оставь меня! — я почти кричал. — Просто оставь меня сейчас!
— Малфой, ты — хам, придешь в себя, дай знать, что с тобой, — сказала она напоследок и ушла, все-таки оставив меня одного.
А я даже не запомнил, как она выглядела и во что была одета. «Надо выпить зелье».
Вечер. Я хотел поскорее оказаться в свой комнате. Там было обезболивающее зелье, которое «надо выпить», причем срочно. Посреди слизеринской гостиной было слишком много народу. Они все раздражали одним только своим видом, а еще они шумели и не давали мне попасть в мою комнату, я не мог переместиться мимо них.
— Малфой, что с тобой? — это Руби, староста.
— Ничего, — ответил я.
— Малфой, не молчи. Тебе плохо? — кажется, Таунсенд была напугана. Я что, ответил не вслух, или она глухая? — Малфой?!
— Отстань. Надо выпить зелье, — прошептал я, если, конечно, мои губы сумели произнести это достаточно внятно.
А потом на меня резко обрушилась темнота. И все вокруг утратило свою важность.
— Мистер Малфой! Мистер Малфой!
Кажется, кто-то звал меня, но голос звучал очень глухо, создавалось ощущение, будто меня и того, кто меня звал, отделяла толща воды. Всюду было темно. Я ощущал тепло, и мне было совершенно комфортно. Если я сейчас и спал, то не хотел просыпаться. Здесь не было боли. Но голос был настойчивым и звал меня обратно в реальный мир. Я бы остался здесь, но не за что было зацепиться, чтобы удержаться — вокруг не было абсолютно ничего. Только тьма. Я настойчиво шарил руками в темноте и сопротивлялся тянущей силе — обратно к боли я не хотел. Лучше уж здесь...
— Драко! — другой голос, очень встревоженный, приглушенный. — Драко! Да очнись ты! Драко!
Там, во тьме, я сжался в комок, присев и обхватив голову руками. Нет, нет! Мне не были нужны ничьи голоса, мне было хорошо в пустоте. Отсутствие боли делало это место самым лучшим на земле, и плевать, что больше здесь ничего не было. Я закрывал уши, чтобы не слышать голоса, но он продолжал звать меня по имени, методично, настойчиво. Я пытался уйти от него, но бежать было некуда. Я искал место, где можно спрятаться от умоляющего голоса, но темнота не давала мне никаких поблажек. Я был только заложником, по какой-то нелепой, но счастливой для меня случайности попавшим в ее сети. Она окутывала и сковывала меня, не позволяла сделать шаг. Сопротивляться тьме было невозможно.
* * *
Я медленно открыл глаза. Туман постепенно рассеялся, и перед моими глазами предстало встревоженное лицо Помфри.
— Слава Мерлину, вы пришли в себя! — выдохнула она и всплеснула в ладоши.
От громкого хлопка сразу же заболела голова. Я поморщился. «Не могли бы вы вести себя потише?» — хотел попросить я, но вслух удалось выдавить из себя только:
— М-м-м, — нечто среднее между ворчанием и стоном. Липкий страх тут же тяжелой гирей лег на грудь — кажется, я не мог говорить.
Вероятно, это как-то отразилось в моих глазах, потому что Помфри поспешила меня успокоить:
