— Но я же тебе наговорила тут в порыве слабости много лишнего. Поделись и ты чем-то личным, — попросила она и добавила, посмотрев мне прямо в глаза: — Я никому не расскажу.
— Мне не о чем рассказывать, — настаивал я.
Она опустила взгляд на мои руки, в которых все еще лежала ее рука, и аккуратно высвободила ее.
— Что это? — спросила она, указывая на синяк со ссадиной на левой руке. Я про него совершенно забыл.
— Да так, — замялся я, прикрыв травму здоровой рукой. — Разошлись во взглядах с некоторыми студентами сегодня утром.
— Ты что, подрался? — с укором спросила она.
— Нет, скорее... просто... упал. Мне настоятельно рекомендовали покинуть Хогвартс, а я отказался, — признался я нехотя.
— Тебе угрожали? — теперь в ее голосе слышалось удивление. Слезы на лице почти высохли. — Ты говорил кому-нибудь?
— Нет, конечно. Они считают, что бывшему Пожирателю тут не место. Нет смысла кому-то еще об этом рассказывать. Сам справлюсь.
— Вижу, как ты справляешься... — задумчиво сказала она. — И часто ты сталкиваешься с такими проблемами?
— Не особо, — я пожал плечами. — Со мной практически никто не разговаривает. Пару раз только случались такие вот беседы в коридорах. Кто мне действительно доставляет неприятности, так это профессор Куппер. Хотя не мне одному. Ты не знаешь, каким заклятием ее приложили, что при ее появлении все начинают чувствовать гнетущую атмосферу?
— Не знаю, — сказала Грейнджер, — я с ней не общаюсь. Сейчас важно другое. Тебя все игнорируют?
— Не все. У меня есть друг из Когтеврана, — сказал я.
— Мир не меняется, — пробормотала она, покачав головой. — Тебе не одиноко?
— Не особо, я привык к одиночеству, — честно сказал я и задумался. — Хотя теперь, когда я общаюсь с Алексом, лучше.
— Алекс из Когтеврана? Митчелл? — догадалась она.
— Именно, — ответил я.
— Он очень умный, теперь понятно, почему у тебя такие идеальные эссе по моему предмету, — слабо улыбнулась она.
— Неправда! — возмутился я. — В смысле, он, конечно, умный, но я все сам делаю. Признай, что у меня всегда были неплохие способности к учебе.
— Согласна. Но с магией у тебя сейчас не очень.
— Я знаю, — пробурчал я и уставился на свои руки.
— Колдомедики говорили что-то об этом? Я сомневаюсь, чтобы у твоих травм были такие последствия.
— Никто ничего мне не объяснял, — сказал я, радуясь про себя, что Гермиона уже совсем успокоилась. — Алекс вообще говорит, что дело в моей волшебной палочке.
— Об этом стоит поразмыслить, — задумчиво произнесла она. — Я еще кое-что спрошу. Это по делу. Ты постоянно испытываешь боль?
— Да, — нехотя признал я.
— А как ты терпишь?
— Молча, — криво ухмыльнулся я.
— А ноги… — начала она и замялась.
— Их я не чувствую и не контролирую, — закончил я фразу за нее.
— Мы просто обязаны сделать это зелье, — сказала она, подхватилась со своего места и открыла заполненный книгами черный шкаф, который стоял у стены.
Через минуту передо мной лежала зеленая толстая книга с выведенной витиеватой вязью надписью «Утраченные зелья всех времен». Ниже была надпись помельче: «Третье издание, дополненное шведскими зельеварами».
— Ты нашла там полный рецепт зелья Златоума? — недоверчиво спросил я.
— Нет, — ответила Грейнджер. — Но, прочитав описание многих зелий тех времен, я стала лучше понимать, что имел в виду Златоум в своем пояснении, — в ее глазах появился блеск, и с лица пропала неестественная бледность. — Многие маги тогда любили применять поэтические высказывания там, где им совершенно не место. Так что для разгадывания описания нам нужно вооружиться в первую очередь словарем того времени и изучить побольше зелий, которые создавали в тот период времени.
— Ладно, мы выясним, что именно нам нужно. А как будем решать вопрос с количеством? Или ты предлагаешь брать наугад, а потом проводить испытания? На себе я не разрешаю, сразу говорю. Будем калечить животных, как Себастьян делал?
— Нет, конечно! — Грейнджер поморщилась. — Мы будем читать и искать ответы. Давай все по порядку. Сначала определимся с недостающими ингредиентами. Возьми эту книгу себе, — она подтолкнула ко мне том «Утраченных зелий», — и почитай, может, увидишь что-то полезное. Кроме того, я выписала тебе рецепт из того фолианта, чтобы было легче сравнивать с текстами в этой книге.
— Ладно, я почитаю, — сказал я, вздохнув. — Ты говорила, что что-то уже выяснила.
— Да, — сказала она. — По поводу «Светлой целительной мощи», как сказано в описании. «Целительной мощью» в те времена называли только редкие и очень сильные ингредиенты. «Светлый» подразумевает, что к темной магии это не имеет никакого отношения и добывается в полном согласии с природой. Нужно думать, что бы это могло быть. Дальше, кроме нее, еще указана «любовь» и «живая сила». Не знаю, что подразумевается под «любовью», но вот «живой силой» в разное время называли воду и кровь. Но у нас вода, причем особая — озерная, — указана в качестве основы, так что, скорее всего, под «живой силой» Златоум имел в виду кровь. Только вот чью? Нужно искать варианты.
