— Мне почему-то кажется, что вот эта «любовь» с «взятой живой силой» непосредственно связана, возможно, это один компонент. Если ты утверждаешь, что это кровь, то, может, нам намекают на кровь из сердца какого-то животного? Любовью же называли сердечные муки, — предположил я.
— Сомневаюсь. Смотри, тут нигде нет намека на насилие, а кровь из сердца без этого не добудешь, — сказала она. — Давай сейчас почитаем тот фолиант, в котором был рецепт зелья, может, наткнемся на что-то похожее. Вместе быстрее будет искать, да и размышлять проще.
— Можно, — согласился я.
— А как ты себя чувствуешь? Спина не сильно болит? — спросила она, взглянув на меня.
— Вполне терпимо, не стоит волноваться по этому поводу, — ответил я, отмахнувшись.
— Но ты скажешь, когда устанешь, хорошо?
Я кивнул, и Грейнджер принесла все из того же черного шкафа уже виденный мною раньше старый фолиант. Мы принялись листать его и комментировать отдельные отрывки текста. Со стороны, наверное, мы, склонившиеся над книгой, выглядели довольно забавно, как хорошие друзья, увлеченные общим захватывающим делом. Гермиона уже полностью взяла себя в руки и теперь издавала короткие смешки, когда нам попадались забавные формулировки приготовления зелий. Я тоже иногда тихонько смеялся, и в какой-то момент до меня дошло, что я абсолютно свободно чувствую себя в ее компании и совершенно не хочу уходить отсюда.
Несколько часов пролетели как одно мгновение. Спина, конечно, уже напоминала о себе вспышками пульсирующей боли, но я старался отвлекаться от нее. Мы успели пролистать больше сотни страниц, но особо к разгадке не продвинулись. Единственное, в чем мы сошлись с Грейнджер, это то, что «живая сила» — это определенно кровь, а не вода.
— Все, сегодня я больше не могу видеть эту книгу, — заявила Гермиона и потерла глаза. — Мы и так сделали шаг вперед по сравнению с прошлым разом, — она взглянула на часы. — Уже так поздно! Малфой, тебе пора уже в гостиную идти, скоро отбой.
— Да, пожалуй, на сегодня достаточно приключений, — согласился я нехотя.
— Ты, наверное, уже очень устал. Доберешься сам? — спросила она.
— Конечно, — бодро ответил я.
— Ну… тогда до встречи, — как-то неуверенно сказала она. И затем добавила: — И забудь про все, что я тебе наговорила вначале. Это была минутная слабость. Все ведь отлично на самом-то деле.
— Ты уже точно в порядке? — спросил я с сомнением.
— Да, конечно, — слишком быстро ответила она.
Я покачал головой.
— Я не забуду ничего, — я же видел, что не все так хорошо, как она уверяла меня сейчас.
— Малфой… — начала она.
— Все нормально. До скорого, — сказал я и, указав волшебной палочкой на свое кресло, направился к двери.
— Спасибо, — тихо сказала она, когда я уже был на пороге.
— Не за что, — ответил я, не оборачиваясь, и отправился в свою комнату, стараясь концентрироваться на перемещении и не думать о ней.
* * *
В тишине своей комнаты я долго лежал без сна. Вспоминал этот вечер, беззащитную Грейнджер и свои чувства в тот момент. Ее вид всколыхнул что-то в моей душе, и сильные эмоции были совершенно иными, непривычными мне. Это была не жалость — сострадание.
А еще я поймал себя на мысли, что уже думал о следующей встрече. Я нашел этому простое объяснение: мне хотелось, чтобы Грейнджер поскорее разобралась с рецептом зелья и сварила его. Дело ведь было только в этом?
В эту ночь спал я совсем мало, так что утром был совершенно не в духе. А впереди меня ждал непростой день. За завтраком в Большом Зале к моему столу подошел бодрый Алекс и уселся на соседнее место. Кто-то из слизеринцев запротестовал, но Алекс сделал вид, что не услышал и невозмутимо стащил печенье из вазочки. Пока я ел, он рассказал, что вчера до позднего вечера они с Дэвидсон пытались вывести новую формулу трансфигурации, которая позволяла бы удерживать предмет в трансфигурированном виде одинаковое время, вне зависимости от того, сколько сил у мага. Из его рассказа я мало чего понял, но мне в голову пришла другая мысль. Алекс уже предлагал свою помощь однажды, так почему бы не спросить Грейнджер, не может ли он присоединиться к нашим исследованиям? Я был уверен, что он может нам помочь.
После своего длинного рассказа Алекс поинтересовался:
— Как вечер вчера прошел?
