Тинки без разрешения уходить явно не собирался, так что пришлось выразить свою просьбу вслух, прежде чем он трансгрессировал.
— Продолжая тему о Куппер. Теперь ее внимание переключится на Райта, вот увидишь, — сказал я. — И если он не умеет приспосабливаться, ему же хуже. А вот если Куппер узнает, что мы на нее пожаловались директору, тогда точно устроит нам аккуратный конец света местного масштаба.
— Ты как хочешь, а я, в случае очередного инцидента с ее участием, пойду хотя бы к профессору Флитвику, — сказал Алекс.
— Хм, Гре… профессор Грейнджер тоже грозилась к директору идти. Кстати, о профессоре Грейнджер. Она предложила проверить мои магические силы на других волшебных палочках. Одолжишь свою на минутку?
— Конечно, — ответил он, тут же передавая мне ее. — Какие заклинания будешь пробовать?
— На палочке профессора Грейнджер я проверял «Редукто», но здесь нечего разбивать или взрывать.
— Вот, — Алекс поставил на стол передо мной пустую чернильницу. — Думаю, никто не хватится ее.
Как и в прошлый раз, я сначала попробовал сотворить заклинание своей палочкой, а потом уже испытал чужую. Результаты были похожими на предыдущие, правда, палочкой Алекса было колдовать немного сложнее, чем с помощью палочки Грейнджер, но все же это было определенно легче, чем колдовать своей.
— Круто! Значит, тебе нужно добиваться разрешения сменить палочку, — сказал Алекс, когда чернильница разлетелась на десяток осколков. — Мы что-нибудь придумаем!
— Возможно, мне поможет Грейнджер, — сказал я. — И еще, никому не рассказывай, что я колдовал не своей палочкой, мне же запрещено.
— Ты мог и не говорить об этом, — ответил он. — Если мы уже все обсудили, пойду в библиотеку, искать тебе информацию.
— Да, пока обсуждать больше нечего, — сказал я, — пойдем отсюда, у меня тоже дела.
Алекс кивнул, открыл дверь, и, убедившись, что поблизости никого нет, мы разошлись в разные стороны.
В этот раз, очутившись перед дверью кабинета трансфигурации, я постучал, прежде чем открыть дверь.
Грейнджер что-то сосредоточенно записывала на пергамент. Подняв голову, она слегка улыбнулась и сказала:
— Хорошо, что ты смог прийти. У меня хорошие новости.
— Когда ты в таком настроении, мне становится страшновато, — сказал я с легкой ухмылкой.
— Тебе тоже не мешало бы больше радоваться, — сказала она непринужденно. — Хочешь чаю?
— Можно, — согласился я. — Я сегодня не обедал.
— Тогда еще и сэндвичи, — резюмировала Грейнджер. — Располагайся за любым столом, а я пока позову эльфа и принесу свои записи и книги.
Я переместился к тому же столу, за которым мы с ней сидели в прошлый раз, и принялся наблюдать за деятельной Гермионой. Через несколько минут она подошла ко мне с исписанными пергаментами в руках.
— Сначала о хорошем, потом чай, ну а потом уже, если будет настроение, можно еще покопаться в книгах, — сказала она, присаживаясь рядом со мной за стол.
— Ну рассказывай уже, — нетерпеливо попросил я.
— Помнишь текст пояснения к рецепту? Там было сказано про «составляющие со светлой целительной мощью, любовью и взятой живой силой, что научатся и победят хворь, будто взявшись за руки», — она сделала паузу, и я кивнул. — Так вот «светлая целительная мощь» — это рог молодого единорога.
— Рог единорога, конечно, обладает большой силой, это всем известно, но с чего ты решила, что тут речь идет именно о нем? — спросил я.
— Я прочитала это в старых справочниках целителя, взятых у мадам Помфри. Оказывается, раньше все, что могло пригодиться для лечения, делили на категории «светлое» и «темное». Как ты понимаешь, зависело это от способа получения вещества и от его свойств. Например, кровь врага, взятая силой, которую использовали в некоторых темномагических зельях и ритуалах, никак не могла относиться к «светлым» компонентам. То же самое касательно белладонны, так как она сама по себе ядовита. И кровь единорога считалась «темной», хоть сам единорог относился к «светлым» существам, и его рог, который можно было получить ненасильственным путем, тоже считался «светлым» компонентом. Кроме того, слово «мощь» в целительстве использовалось только для обозначения наисильнейших средств для лечения. А к таким в шестнадцатом веке относились как раз рог и кровь единорога, философский камень, который тогда активно пытались создать, и некоторые темномагические зелья, названия которых для нас сейчас несущественны. Как ты видишь, под наше описание подходит только рог единорога. А наибольшую силу он имеет у молодого единорога, к тому же примерно на шестом-седьмом году жизни единороги частично сбрасывают свой еще не окрепший рог, после чего он быстрее и лучше растет.
Грейнджер предоставила мне столько объяснений, что я даже растерялся. Только одно я четко представлял себе сейчас: мне захотелось ее обнять от восхищения, сложно было сдержаться.
— Ты просто… У меня не находится даже нужных слов. Ну, пусть будет — поразительная, — сказал я вместо этого. — Сколько книг ты изучила, чтобы это все понять и сколько времени у тебя ушло на это?
— Три ночи без сна и пятнадцать разных книг, — ответила она просто.
