— Три ночи? По тебе незаметно, — удивился я и присмотрелся к ней повнимательнее.
— Косметика, Малфой, творит чудеса не хуже магии. Кстати, ты сам выглядишь так, как будто тоже долгое время не спал.
— Так и есть, не смог уснуть этой ночью, — сказал я, вспоминая ту гнетущую атмосферу в спальне, которая не давала расслабиться всю ночь.
— Мадам Помфри будет в бешенстве, — заметила Грейнджер, покачав головой.
— Не смей ей об этом говорить, — я погрозил пальцем для верности.
Она засмеялась.
— Так и быть, сегодня я добрая, — она посмотрела на свой стол. — Пока мы с тобой беседовали, эльфы принесли нам чай, а мы и не заметили. Только почему-то поставили на моем столе. Сейчас принесу, — она поднялась с места и направилась туда.
— Используй магию, — проворчал я. Грейнджер обернулась.
— Мне не трудно и так, — упрямо проговорила она. — Но вот записи свои я, пожалуй, уберу.
Она пошла обратно к столу, за которым сидел я, но вдруг поскользнулась и полетела вперед, практически на меня. Я успел отреагировать инстинктивно, повернувшись вполоборота и выставив вперед руки. Гермиона приземлилась прямо на них, и все было бы нормально, да только я не учел, что моя спина не справится с неожиданной серьезной дополнительной нагрузкой. Боль прошла через все тело, будто его разрезали в нескольких местах тонкие струны. Я зашипел, а Гермиона оказалась буквально в моих объятиях. Ее лицо было так близко к моему, что я смог рассмотреть янтарные вкрапления в радужке ее глаз и ощутить ее дыхание на своей щеке.
В этот момент в дверь постучали, она открылась, и кто-то зашел внутрь. Мы синхронно повернули головы, чтобы посмотреть на вошедшего.
К моему счастью, да и к счастью Грейнджер, думаю, тоже, в кабинет вошел Алекс. Он застыл на пороге и уставился на нас в удивлении. Со стороны, наверное, это все выглядело довольно неоднозначно.
— Э-э-э… профессор Грейнджер, извините, я… — Алекс никак не мог подобрать слова. Он на мгновение закрыл глаза, шумно выдохнул и продолжил: — Я хотел сказать, что искал Драко, так как нашел важную информацию для него, и я знал, что он должен быть в вашем кабинете, потому и пришел сюда. Извините, что помешал.
Грейнджер выскользнула из моих объятий и слегка покраснела. Откинув назад упавшие на лицо волосы, она сказала:
— Вы не помешали, мистер Митчелл, все в порядке. Не стойте в дверях, проходите.
Алекс неуверенно прошел вперед и встал около стола, я дернул его за руку, чтобы он перестал маячить и сел.
— Я нашел кое-что интересное касательно рецепта вашего зелья, — сказал Алекс, обращаясь к нам обоим.
— Тогда я буду признательна, если вы сейчас все расскажете, — ответила ему Грейнджер. — Но… не хотите сперва выпить чаю? Эльфы как раз принесли его, мы собирались слегка подкрепиться… — кажется, ей не нравилось то, что она говорила.
— Спасибо, если это удобно, — согласился Алекс.
— Конечно, сейчас я попрошу эльфов принести еще одну чашку, —Грейнджер старалась говорить непринужденно, она пошла к своему столу, так и не забрав с моего исписанные листы, за которыми направлялась, прежде чем угодила в мои руки.
Пока она общалась с эльфом, я рассказал Алексу о роге единорога, хотя и не стал так подробно вдаваться в объяснения, как Грейнджер некоторое время до этого.
Когда эльф принес третью чашку чая и лично поставил ее и две другие на стол, за которым сидели мы с Алексом, Гермиона, успевшая отойти от неловкой ситуации, взяла стул и устроилась около нас.
— Итак, мистер Митчелл, рассказывайте, что вы выяснили, мне очень любопытно, — попросила она, отпивая чай.
— Драко показал мне текст рецепта, я уже несколько недель занимался поисками информации и сегодня в одной книге по нумерологии нашел кое-какие правдоподобные данные, заслуживающие внимания. Мне кажется, они помогут установить необходимое количество корней маргариток в зелье.
— Алекс, ближе к делу, — не выдержал я.
— Драко, если бы ты не перебивал, я бы уже дошел до сути, — раздраженно сказал он. — Извините, профессор Грейнджер.
Она слабо улыбнулась и промолчала.
— В разделе «Нумерология в зельеварении» той книги, о которой я рассказываю, сказано, что в некоторых зельях, в состав которых входит корень маргариток, итоговый цвет получается красным, только если количество корней составляет пятнадцать. Я подумал, что к вашему зелью это тоже может относиться. Довод слабоватый, я понимаю, но в описании процесса приготовления же упомянута любовь, а пятнадцать маргариток — это символ любви, правда, это уже было написано в другой книге, которую я читал несколько лет назад, а на днях нашел в старых конспектах свои записи. Возможно, это и имелось в виду.
— Мистер Митчелл, а эта книга у вас с собой? — спросила Грейнджер воодушевленно.
— Нет, мадам Пинс не разрешила ее вынести из библиотеки, — ответил он.
