Я нахмурился. Даже если я больше не злился, это не означало, что я не хочу узнать, о чем разговаривала Грейнджер с Алексом. Но выяснить это сейчас оказалось невозможным, потому что он уже собрался сопровождать Амелию в Большой Зал, хотя я был более чем уверен, что если бы не она, он бы остался сидеть здесь до самого отбоя. Похоже, он все же решил, что бездействие — не лучшее, что можно придумать.
— Ладно, Малфой, не скучай, — сказала мне Дэвидсон. Алекс только кивнул мне, схватил ее за руку и потащил к выходу.
Я поджал губы в легком раздражении. Теперь нужно было придумать, чем себя занять, потому что главной причиной оставаться в библиотеке для меня сегодня был именно разговор с Алексом. Оглядевшись по сторонам, будто это могло чем-то помочь, я, естественно, не нашел никаких ценных подсказок. На краю стола лежала сложенная записка от Грейнджер, я на автомате сунул ее в карман и наткнулся рукой на пачку писем, которые нужно было отдать Райту, зачем-то достал их и положил перед собой. Слишком велико было искушение прочитать остальные письма, может быть, стало бы понятно, что творится с этим парнем. В конце концов, мне с ним жить в одной комнате не меньше полугода, должен же был я знать, как с ним надо себя вести и чего от него ожидать…
Верхний лист я отложил, так как уже читал его утром. Я развернул второе письмо и пробежался по нему взглядом. Потом третье, четвертое, пятое… И ужаснулся. Они все были почти одинаковыми по содержанию. Даже если я особо не вчитывался в смысл, было видно, что мать Хэролда (если это действительно была она) написала ему множество одинаковых писем, как будто она была уверена, что предыдущие не достигли адресата.
Я сложил листы пергамента обратно в стопку, сунул их в карман и решил немедленно отправляться в комнату, надеясь застать там Райта.
К моему облегчению, Хэролд и правда был там. Он сидел в полумраке на своей кровати и листал какую-то книгу. Заметив меня, он переложил книгу на тумбочку и привычно уже отвернулся к стене. Но сегодня оставлять его в покое так быстро я не собирался.
— Райт, вот твои бумаги, которые ты оставил на полу утром, — сказал я, переместившись к его кровати.
Он отреагировал на мои слова только спустя несколько секунд. Повернувшись ко мне лицом, он исподлобья уставился на меня.В его взгляде не было ненависти, презрения или даже злости, скорее это был пустой, ничего не выражающий взгляд.
— Ты их подобрал? — спросил он с непонятной мне интонацией, в которой слышалось то ли удивление, то ли страх.
— Да, хотел тебе сразу их отдать, но ты не появился на занятиях, — я протянул пергаменты ему, и он неуверенно забрал их из моих рук. — Я случайно увидел текст письма… у тебя пропал отец, поэтому ты так расстроен?
— Ты читал мои письма?! — он мгновенно вышел из себя и начал кричать.
— Мельком, и только одно из них, — соврал я, пожалев, что вообще затеял этот бесполезный разговор.
— Это не твое дело! Не смей читать мои письма! — заорал Райт, и на его бледных щеках проступил румянец.
— Успокойся! — повысил я голос в ответ. — Если бы ты не истерил с утра и сам сразу забрал свое добро или позволил нам с Алексом помочь тебе все собрать, то я бы ничего не увидел! — мне пришлось сделать паузу, чтобы немного успокоиться. Сделав три глубоких вдоха, я продолжил: — Мне вообще все равно, что тебе пишут, я просто решил подобрать листы, чтобы их не нашел кто-то другой.
Я направил палочку на свое кресло и переместился к своей кровати, считая разговор оконченным.
— Он умер. Мой отец. Он не пропал, а погиб. Письмо от мамы. Она знает обо всем. Но не может поверить. Не хочет поверить, — произнес Райт безэмоционально, будто зачитывал из книги короткие словосочетания.
— Я… мне жаль, — сказал я, растерявшись от такой откровенности. — А что слу…
— Все! — перебил он меня. — Я не собираюсь тебе больше ничего говорить. И ты никогда больше не заговаривай со мной. Мы не друзья с тобой, и никогда ими не станем. Забудь вообще обо мне, — с этими словами он снова лег на кровать и отвернулся к стене, положив письма под подушку.
Я пожал плечами. Это был его выбор. Больше тратить свое время на этого человека я не собирался, по крайней мере, если от него не будет исходить никакой угрозы для меня.
Засыпая, я размышлял о том, каким был Райт на первых курсах. Ведь я учился тогда с ним на одном факультете. Но я был так занят собой и ужасами, творящимися вокруг, что замечал только тех, кто имел ключевую важность для моей жизни, потому совершенно не мог вспомнить ничего из обычной рутины и тех, кто для меня был только лишь массовкой.
* * *
