— Спасибо, — пробормотал я, забирая книгу. Мне почему-то ужасно не хотелось отпускать ее одну в Запретный лес. Я заглянул ей в глаза и очень постарался, чтобы мой голос прозвучал максимально спокойно и уравновешено: — Грейнджер, пожалуйста, позволь мне пойти за рогом единорога с тобой.
— Малфой, что за причуда? — с легким раздражением спросила она. — Ну какой толк от тебя там будет? Ты должен понять, что будешь только мешать.
— Вот спасибо! — окончательно обиделся я на ее последнюю фразу. Как она может бить по самому больному месту?! От злости меня начала бить мелкая дрожь.
— Ох, я не это имела в виду, — нахмурившись, проговорила она с нотками примирения в голосе и сцепила руки в замок. И быстро добавила: — Ты же знаешь, что единороги охотнее подойдут к девушке, чем к парню.
— Драко, мисс Грейнджер права, — сказал Алекс, пожимая плечами.
— Ты тоже так считаешь? — я посмотрел на Алекса в удивлении. — Ты же мой друг! Или в таких обстоятельствах, — я бросил быстрый взгляд на Грейнджер, — уже не очень? — слова Алекса были последней каплей, и я окончательно вышел из себя. — Значит, считаете меня абсолютно бесполезным?! Ладно! Делайте, что хотите, и идите, куда хотите, хоть к черту!
Я направил волшебную палочку на свое кресло и начал левитировать его к выходу, зацепившись по дороге за стол, стену и несколько раз «уронив» его слишком сильно вниз, что аж стукнулся ножками кресла об пол.
— Драко, постой! — крикнул Алекс.
— Малфой, включи мозги и успокойся! — резко проговорила Грейнджер. — Мы еще не договорили.
— Разговор закончен! — рявкнул я и хлопнул дверью, как только преодолел порог и оказался в коридоре.
Лаборатория находилась недалеко от слизеринской гостиной, так что всего через несколько минут я оказался в своей комнате. По дороге я слышал, как Алекс выбежал в коридор и негромко позвал меня, но я проигнорировал его. У меня не было никакого желания разговаривать.
Не обращая никакого внимания на любопытные взгляды собравшихся в общей гостиной, я пересек помещение и, зацепившись пару раз за различные предметы, хлопнул дверью комнаты. Райт, стоявший около своей кровати, обернулся на шум и направился в мою сторону.
— Малфой... — начал он тихо. Даже для его странности выглядел он каким-то слишком потерянным.
— Отстань, Райт, займись своими делами, — прошипел я и забрался на кровать прямо в школьной форме.
Хэролд что-то пробурчал в ответ, поплелся к двери и вышел из комнаты.
Я накрылся подушкой и крепко зажмурил глаза. Нужно было успокоиться, потому что спина от чрезмерного напряжения болела уже очень сильно. Но физическая боль причиняла не столько дискомфорта, сколько моральное состояние. Пора было признавать, что меня все больше и больше интересовала Грейнджер. И отпускать ее одну за рогом единорога я не хотел не потому, что был упрямым и хотел проконтролировать ее, а просто потому, что волновался. До войны ко мне уже мельком приходило подобное понимание, но тогда я приписывал некий интерес к ней восхищению ее силой и неразберихе в собственных противоречиях. Я думал, что был просто не в себе все это давно оставил в прошлом. А сейчас получалось, что, как бы я ни относился к ней, на безразличие или неприязнь это было совершено не похоже.
Злость постепенно отступала, и приходило понимание того, насколько глупо я повел себя, раскричавшись и убежав от конфликта. С этими мыслями я и уснул, причем так крепко, что даже не слышал, когда Райт возвратился в комнату.
Проснулся я оттого, что на моей кровати кто-то сидел и дергал меня за руку. Открыв глаза, я увидел прямо перед собой встревоженное лицо Тинки.
— Хозяин проснулся! — завопил на высокой ноте эльф, и у меня тут же заболела голова. Я поморщился.
— Тинки, тише, пожалуйста. Что случилось? — спросил я и с трудом принял сидячее положение, облокотившись на спину кровати.
— Мисс Гермиона просила Тинки передать хозяину прямо в руки записку и дождаться ответа, а хозяин все никак не хотел просыпаться, — округлив глаза в непритворном ужасе, почти шепотом проговорил он.
— Давай ее сюда и поищи в моем сундуке обезболивающее зелье, — пробормотал я, потирая виски.
Эльф кивнул и отправился выполнять мое поручение, а я уставился на записку, вложенную в мою руку. Что могло быть таким важным, что требовало немедленного моего ответа? После вчерашнего неудачного разговора мне было даже страшно смотреть, что там написано.
Я вздохнул и развернул лист.
