Но я уже влил в Ромку зелье и удивленно посмотрел на схватившегося за голову Эдуарда. Он осторожно вложил в ножны кинжал и опустился на колени, продолжая держаться за голову. В это самое время тело Романа изогнулось дугой и тут же плавно опустилось на испорченный ковер. В себя он не пришёл, да даже звуков никаких не издавал. Но я видел, как кровь перестала вытекать из раны, само ранение начало затягиваться, а застарелые шрамы исчезать. С громким звоном на пол упала небольшая пластина, вылетевшая у Ромки из головы, а образовавшаяся рана тут же затянулась. Даже волосы не выпали.
— Это что? — я повертел пластину в руках и отложил в сторону. — Похоже, это последствия того удара стулом, которое я сегодня видел в голове у Ванды.
— Я всё вспомнил, — простонал Эд, открывая воспалённые глаза и переводя взгляд на меня. — Как она могла со мной так поступить?
— Ты о чём? — осторожно поинтересовался я, поднимаясь на ноги, когда убедился, что Ромка дышит ровно и глубоко.
— Я пятьсот лет дрался с какими-то вампирами за еду, — прошептал он. — Я голодал, я практически не спал, боясь, что меня во сне убьют.
— Эд…
— Это так унизительно. Я — Великий Князь Тёмной империи, даже не удостоился чести лицезреть её после смерти. Она отправила меня в какой-то отстойник. Что я ей такого сделал? За что она так со мной поступила? — бормотал он, похоже, не замечая ничего вокруг, массируя виски.
— Что это с ним? — раздался в дверях голос Марины. Она как раз входила в столовую, и вряд ли слышала, о чём он бормочет.
Уж не знаю, зачем она вернулась, оставалась бы в своей комнате, что ли. Потому что мне некогда отвлекаться на неё и что-то объяснять. Все объяснения могут немного подождать.
Остановившись, Марина потеряла интерес к коленопреклонённому Эду и во все глаза смотрела на Лену, которая в этот момент поднялась на ноги. Долгова была вся в крови, зрелище, конечно, не для слабонервных.
— Не обращай внимания, у него есть справка, — улыбнулась Лена, ответив Марине, сочувственно посмотрев при этом на Эдуарда. — Я могу где-нибудь помыть хотя бы руки?
— Пойдёмте, я вас провожу, — проговорил Николай, показав рукой на выход. Лена благодарно кивнула и вышла следом за ним из столовой.
— Марина, иди к себе, — сказал я, хмуро глядя на Рому и пытаясь понять, почему он не приходит в себя. Уже вроде пора бы.
— Но… — она так ко мне и не приблизилась, говорила, стоя в отдалении.
— Иди в свою комнату, — сухо повторил я. — Когда я здесь закончу, мы поговорим.
Марина поджала губы, но спросить, хвала Прекраснейшей, не стала, и в который раз уже за этот вечер выскочила из столовой.
— Мне нужно кое-что проверить, — Эдуард проводил задумчивым взглядом мою невесту, тряхнул головой, словно прогоняя неприятные воспоминания, и поднялся на ноги, подходя ко всё ещё не приходящему в себя Ромке. — Давай, очухивайся, открой глаза, — Эд похлопал его по щекам и тут же поймал блуждающий взгляд Гаранина, когда Ромка приоткрыл глаза. — Это просто невозможно! Дима, иди сюда, — требовательно произнёс он. Я пожал плечами и подошёл к ним, садясь на колени возле Ромки. — Попробуй его прочитать.
Я, нахмурившись, поймал взгляд Романа и погрузился в его разум, буквально тут же прерывая контакт из-за поступившей к горлу тошноты и возникшего головокружения. В голове у Ромки мельтешила яркая, постоянно сменяющаяся череда картинок, изменённых изображений, в которых ничего невозможно было разобрать.
— Что это? — спросил я у Эда, переводя взгляд на него.
— Последствия твоего необдуманного поступка. Я вспомнил, ты сделал точно так же, когда он умирал в первый раз. Но тогда я одновременно с этим бросился за ним за Грань и успел его вытащить. Здесь тебе помогла Лена.
— Он тогда умер? — тихо спросил я.
— Да. И если бы я это запомнил, то перегрыз бы глотку его папаше, несмотря на твой приказ, — жёстко ответил Эдуард, сжав кулаки. Да, если бы я знал, что он тогда действительно умер, то домой к Гоше Ромка бы точно не вернулся. Саша бы позаботился об этом, потому что молчать я бы точно не стал. — Оставайся с ним, мне нужно кое-что уточнить, перед тем как я пойду в ритуальную комнату и закачу скандал, которого она никогда ещё не видела.
Служанки ползали по полу, убирая все последствия нашего развлечения, а я смотрел на Романа, начавшего постепенно приходить в себя.
— Ты самая эгоистичная сволочь, которую я когда-либо встречал, — выплюнул я, когда Ромка открыл глаза и смог сфокусировать на мне вполне осознанный взгляд.
— Ты сам приказал мне явиться домой, — прошептал он, трогая рану на боку. Его руки всё ещё дрожали. — Не прошло, как видишь, — невесело усмехнулся он. — Что ты сделал?
— Вылечил тебя. И скажи спасибо Лене, без неё ты бы умер, и не факт, что мы смогли бы вернуть тебя обратно.
— Дима, я…
— Кретин, болван, идиот и раскаиваешься в своих тупых поступках? — спросил я его, вытаскивая из кармана зазвонивший телефон.
