— Видимо, твои эксперименты с собственной кровью запустили какой-то механизм. Не забывай, что Роман — эфирит и дважды умирал, когда ты вливал в него сомнительное зелье. Да и к тому же, он прямой потомок Олега, который в то время, когда был зачат предок Ромы, уже принадлежал Лазаревым. К тому же, этот… мой младший родич совсем недавно познакомился с Тьмой, которая, судя по всему, его благословила, — Эдуард покачал головой. — Сам ему скажешь? Или мне следует подготовиться, чтобы при нашей первой встрече с Романом такие новости не довели его до инсульта в столь юном возрасте?
— А может, не будем ему ничего говорить? — я предложил это, задумчиво глядя на гробницу. — Кроме семейной регенерации и ментального блока в Ромке ничего, вроде, не поменялось. А после того, как он окончательно умрёт, ему уже будет всё равно, в каком склепе находиться и в каком гробу? — я посмотрел на задумавшегося Великого Князя и вздрогнул, когда сначала у Эда, затем у меня зазвонил телефон.
Мне звонил Гомельский, а Эдуарду кто-то очень сильно хотел дозвониться из Первого Имперского банка. Я пожал плечами и первым ответил на звонок.
— О, хорошо, что мне кто-то из вас двоих смог так быстро ответить, — раздался вместо приветствия раздражённый голос поверенного Семьи.
— Артур Гаврилович, добрый вечер, что случилось? — прямо спросил я довольно прохладным тоном.
— Дмитрий Александрович, это я хотел поинтересоваться, что у вас произошло? — успокоившись, проговорил Гомельский. — Передо мной сейчас лежит родовая книга, и чары на ней просто с ума сходят. Мне даже пришлось выйти на работу в банк во внеурочное время, чтобы разобраться, что такого неожиданного здесь произошло. И знаете, что я там увидел?
— Да, похоже, знаем, — философски ответил я, в очередной раз бросая взгляд на Ромкину гробницу. — Как ты думаешь, венок, который приготовила Олечка, здесь будет неплохо смотреться? — Я посмотрел на Эда.
— Я не видел его, но думаю, что да, венок сможет немного разбавить гнетущую атмосферу, — проговорил Эдуард, приложив палец к губам.
— Вы сейчас оба издеваетесь надо мной? — миролюбиво поинтересовался Гомельский.
— А что нам ещё делать? Бегать и рвать на себе волосы? Это уже произошло, и мы вряд ли сможем что-то исправить, — ответил я ему, поднимаясь в часовню и садясь на скамеечку возле входа в усыпальницу.
— Что показала вам родовая книга? — ко мне подошёл Эдуард, а я, чертыхнувшись, отнял телефон от уха и включил громкую связь.
— На странице Семьи, которую могут открыть только три человека в мире, появилась новая ветвь, отходящая от основной. Наумовых нет в родовой книге, они не принадлежали к древним родам, — спокойно проговорил Гомельский. — Я могу поинтересоваться, как так получилось?
— Он умер, — коротко ответил Эдуард. — Это всё, что вам нужно знать. Скажите, Артур Гаврилович, Роман же является прямым потомком Олега?
— Которого? — настороженно поинтересовался поверенный.
— Гаранина, ставшего членом Семьи после моего вмешательства, — терпеливо пояснил Великий Князь.
— Да, Роман Георгиевич является прямым потомком Олега Лазарева, — тихо проговорил Гомельский. — А почему вы интересуетесь?
— Потому что я помню, как Олег открывал счета в вашем банке вместе со мной. Он так и оставался клиентом Первого Имперского Банка до самой своей смерти? — улыбнувшись, спросил Эдуард, а я удивлённо на него посмотрел.
— Ты что, хочешь разорить наш Банк? — прикрыв рукой динамик, прошептал я.
— Хочу сгладить некоторые углы, если нам всё-таки придётся рассказать Роману о нашем удавшемся эксперименте, — отмахнулся Эдуард. — Думаю, это будет достаточной компенсацией.
— Да, я уточнил, Олег Лазарев при жизни перевёл все свои активы в наш банк, — напряжённо ответил Гомельский. — И в права наследования никто с тех пор не вступал.
— Думаю, пора уже передать все накопления и проценты с них законному наследнику, как вы считаете? — спросил Эд, когда в трубке раздался какой-то шорох и стук. — С вами всё в порядке, Артур Гаврилович?
— Разумеется. Я подумаю, как это можно будет сделать, — хрипло ответил Гомельский. — Но вы должны понимать, что официально принять его в Семью мы не можем по некоторым причинам, а Наумов, как и Гаранин, не имеет никаких прав на наследство…
— И в чём проблема ввести Романа в род Пастелей? — перебил я Гомельского, опережая Эда.
— То есть юридически, по всем правилам, ввести его в Семью? — ахнул Гомельский. Мне почему-то показалось, что он схватился за сердце. Ну, конечно, как я мог предложить такую кощунственную идею? — Нужно его согласие. К тому же это процесс не быстрый и может занять некоторое время, — жёстко ответил поверенный. — Да и в этом случае, в момент перехода, он автоматически на некоторое время вернётся в изначальный род, то есть в род Гараниных. Всего на несколько дней, но этого может хватить, чтобы заинтересованные лица смогли этим воспользоваться.
— Вы про то, что он, будучи Гараниным, занимает пост главы Гильдии? — уточнил я.
