Видя, что счастливым родителям резко стало не до меня, я вышел из родового зала, забрал куртку, спустился в холл и, сняв с себя больничную амуницию, под которой я здорово вспотел, вышел на улицу.
— И что это сейчас было? — задал я риторический вопрос, оглядываясь по сторонам и доставая карандаш. Артур Гаврилович просил о личной встрече, поэтому, пока выдалось немного свободного времени, я переместился сразу к входу в Первый Имперский Банк.
Я зашёл внутрь, останавливаясь возле дежурного, представляясь и обозначая цель своего визита. Меня проверили несколькими сканерами, подтвердили личность и только после этого разрешили подняться на лифте на последний этаж, где располагался кабинет моего поверенного.
— Дмитрий Александрович, я рад, что вы нашли время, чтобы встретиться со мной, — Гомельский поднялся со своего места и пожал мне руку.
— Что случилось такого непредвиденного, что не могло подождать до вечера, и потребовало встречи в стенах банка? — прямо спросил я, садясь в кресло напротив него.
— У меня две новости и обе не слишком приятные, — Артур Гаврилович прямо посмотрел на меня. — После того как были опубликованы в СМИ кадры вашей работы в том детском доме, страховщики отказываются заключать с вами какие-либо контракты, считая риск повреждений и смертельного исхода слишком великим. Это касается не только вас лично, но и Эдуарда Казимировича и Романа Георгиевича, хотя в последнем случае и до этого были накладки, учитывая сферу его деятельности, — недовольно проговорил он, хотя сам прекрасно понимал, что мы ничего пока с Ромкиной Гильдией сделать не можем.
— Как это повлияет на наши дела? — спросил я, нахмурившись.
— Напрямую. Акции уже упали на полтора пункта и продолжат падение, если ничего не предпринять, — довольно резко ответил Гомельский.
— И вы снова говорите о женитьбе? — я откинулся на спинку кресла, в котором расположился.
— Мы вас предупреждали о последствиях, — ответил Артур Гаврилович. — Ещё не поздно вернуться к договору с Рубелами. Тем более что глава их Рода всё ещё не отозвал свою копию брачного договора, видимо, на что-то надеясь. К тому же напомню, у Рубелов есть ещё одна дочь — Зоя. И её, в отличие от Марины воспитывали в определённой строгости.
— Я вас понял. Что-то ещё? — я сверлил его напряжённым взглядом, начиная осознавать, что день как-то не задался с самого раннего утра.
— Мы закончили все проверки по счетам Романа Георгиевича. Это было сделать трудно, с учётом того, что все его личные накопления были рассредоточены по разным банкам пяти стран, три из которых являются для России недружественными. Ну и нельзя не брать во внимание того факта, что его бывший поверенный скоропостижно скончался при трагических обстоятельствах, — Гомельский открыл лежавшую перед ним папку и протянул мне один из листков. Я внимательно ознакомился с содержимым, недоумённо переведя взгляд на поверенного.
— Это как понимать? Вы лично меня заверили, что к накоплениям в Первом Имперском Банке его отец не будет иметь доступа?
— Он воспользовался правом главы Рода и смог подкупить бывшего поверенного Романа Георгиевича. Грубо говоря, этот… покойный работал на Георгия Гаранина, обходя клятву нашего ритуала Служения без последствий для себя, — злобно ответил мне Гомельский.
— И сколько ушло со счетов?
— Чуть больше трети. Выводы делались незаметно на протяжении года, когда Роман Георгиевич вступил в наследство. Чтобы не привлечь моего внимания. Что касается других банков, то все счета были опустошены в течение месяца, во время которого ваш родственник находился во фландрийской тюрьме, — невозмутимо продолжил Гомельский.
— Вот же гадство, — сквозь зубы процедил я.
— Да, я с вами полностью согласен. Если эти деньги ушли на что-то противозаконное, то у нас практически нет шансов как-то защитить Романа. Более того, сейчас Георгий Гаранин, наученный горьким опытом, не ведёт дела самостоятельно. Он больше выступает в роли инвестора разных компаний, получая доход от прибыли, поэтому достать нам его официально будет практически невозможно.
— Ещё что-то есть, чем вы сможете меня сегодня добить окончательно? — уточнил я у задумавшегося поверенного.
— Пока нет, но ещё не вечер. Я подготовил документы, о которых вы просили. Насколько мне известно, Роман Георгиевич вернулся в страну, — Артур Гаврилович протянул мне толстую папку. — Все страницы, где необходимо поставить подпись, я выделил отдельно. Остальное вам предоставляю на ознакомление.
— Хорошо, я вас услышал, — с этими словами я поднялся на ноги и вышел из кабинета поверенного, прихватив с собой документы.
Слишком много начало сваливаться на меня, и я, разрываясь на части, но не могу удержать этот увеличивающийся снежный ком. Ладно, надеюсь, что проблема Ванды сегодня решится, и мне не нужно будет больше тратить на неё время, которого мне катастрофически не хватает. Да ещё и усиливающееся с каждым днём предчувствие не даёт мыслить рационально.
