— Неужели не сложится пары, — волновался мистер Эриксен, — в том году сложилась такая красивая пара! Правда, они так и не повенчались. Но ведь не может быть, чтобы святая Двиннен не соединила сердца!
Наконец какой-то парень подобрал ключ к замку совсем юной девушки, почти ребенка. Дженни вместе со всеми радовалась их счастью, хотя девочка лила слезы. Тут же принесли ткани и стали размахивать ими над парой, потом соединили их руки вместе и перевязали алыми лентами. Дженни стояла в толпе со своим замком, к которому не подошёл ни один ключ.
— Давайте и я попробую счастье, — сказал мистер Эриксен, составлявший ей пару, — ведь и я не женат, и вы девица.
Дженни рассмеялась, но его крупный серебряный ключ не подошёл к её изящному замочку.
— А я? — услышала она знакомый певучий голос.
Синие глаза сияли, улыбаясь ей. Дженни протянула замок, как под гипнозом. И, о чудо, ключ легко щелкнул собачкой и открыл замок.
Мистер Эриксен уставился на Дженнифер, а потом перевёл глаза на лорда Лукаса.
— О, это чудо, — сказал он, — только… Только…
— Мы никому не скажем, — улыбнулся лорд Лукас, пока ошеломленная Дженнифер смотрела на раскрытый замок, — давайте поедем домой?
И, трясясь в карете по растаявшей к вечеру дорожке, Дженни все ещё пела незнакомые слова, подпевая уставшей леди Гортензии. Замочек, раскрытый, лежал в её ладони. Ей не хотелось верить в приметы. Разве может она стать женой сумасшедшего? Что для этого должно произойти? Ей снова стало страшно. Темные башни замка, в который возвращались слуги, возвышались над нею, повергая в знакомый уже ужас.
Она никогда не выйдет замуж, — вдруг решила Дженнифер, — даже если не сможет целить людей. Пример святой Двиннен будет поддерживать её на этом сложном пути. Она не выйдет замуж. Никогда!
— Здравствуйте, сегодня такая хорошая погода!
Дженнифер вздрогнула, услышав голос за спиной. Был день и она пыталась вышивать, сидя у окна, в которое светило яркое солнце. Ткнув иглой в палец и ойкнув, она обернулась. Прямо за её спиной стояла юная леди Гортензия в простеньком розовом платье и с убранными лентой тёмными волосами. Милые локоны обрамляли её почти детское личико с сияющими румянцем щеками.
Дженни поднялась, складывая рукоделие.
— Здравстуйте, леди Гортензия.
— Я хотела поиграть на пианино в музыкальной комнате, но увидела вас, — леди Гортензия опустила дрогнувшие ресницы, — вы не могли бы, мисс Лейси, составить мне компанию и подняться на башню? Меня одну не пускают, а бабушка не может туда ходить, у неё болят колени. Я прикажу принести накидки! Сегодня такой хороший день, а наверху открывается замечательный вид на горы!
Дженнифер кивнула, разглядывая леди Гортензию. Та казалась совсем ребенком, но что-то в глазах её говорило, что это не так. Возможно, они не улыбались, когда улыбалась сама леди Гортензия. Возможно, они смотрели слишком серьёзно и настороженно для юной девушки.
В последние дни юная кузина лорда Лукаса то и дело попадалась ей на пути. Она часто играла на арфе или пианино, улыбалась, просила перевернуть ноты. Когда Дженни шла прогуляться, леди Гортензия тут же оказывалась рядом. Возможно, девушке было просто скучно и она искала в Дженнифер подругу, подходящую по возрасту, но Дженни, постоянно подозревавшая всех неизвестно в чем, относилась к ней холодно и сдержанно.
— Конечно, я составлю вам компанию, миледи. С большим удовольствием, — сказала Дженни, которой было ужасно интересно попасть на башни.
Леди Гортензия просияла и даже хлопнула в ладоши. Но светлые голубые глаза её снова остались холодны.
— Я так благодарна вам, мисс Лейси! Так благодарна! — воскликнула она, — я прикажу подать плащи. Самые теплые. Но сегодня нет ветра, погода просто замечательная, уверена, мы не замерзнем, даже если обойдем все башни!
Башен было три и они соединялись между собой высокой стеной. Дженнифер ещё не была на стене и башнях, хотя пожилая баронесса Стенфорт, бабушка леди Гортензии, говорила о них что-то на музыкальном вечере, который был устроен на следующий день после праздника влюблённых в деревне. Леди Гортензия и тогда великолепно играла на пианино, так, что Дженни даже всплакнула, влекомая музыкой в воспоминания о детских годах, когда был жив отец и когда они с сёстрами были так счастливы. Конечно же, ей хотелось подняться на башни и посмотреть вниз, и вдаль, так далеко, чтобы увидеть море.
— В светлую погоду хорошо виден океан, — говорила баронесса своим тихим хорошо поставленным голосом, — однажды я даже разглядела корабль. Но это давно, когда зрение острее было.
Следуя за леди Гортензией, которая так спешила, что Дженни с трудом поспевала за ней, она думала, сможет ли увидеть море. Какое оно? Синее, зеленое? В каждой книге оно описано по-новому. Жаль, что она никогда не видела моря и не может сама оценить его красоты.