— Это самое первое, что было в нашем деле, — сказал он, — рисунок светом на битуме. К сожалению, я так и не сумел развить этот метод. Но я уверен, что у меня все получится.
Дженни осматривала комнату, совершенно пустую. У двери стоял диван, а тут, посередине, напротив огромного окна, через которое били яркие солнечные лучи, — стул, на который была нацелена фотокамера.
— Вы говорили мистеру Миллеру, что гелеография — это будущее фотогрфаии, — сказала Дженнифер.
Лорд Лукас вскинул на нее глаза.
— Очень приятно, мисс Лейси, что вы запомнили мои слова. Женщинам редко интересно что-то, кроме снимков. Если желаете, я покажу вам, как изготавливают снимки гелеографией.
Она кивнула.
— Конечно, желаю.
— Тогда давайте пройдём в тёмную комнату. Все происходит именно там.
На этот раз Дженнифер не боялась оказаться в темноте. Лорд Лукас был рядом с нею, и его присутствие неожиданно не было пугающим. Ей даже нравилось его общество. Дженни смотрела на яркие солнечные лучи, бившие в небольшую щель, проделанную в черной отделке, и на стену, где на стеклянной пластине солнечные лучи выжигали изображение гор и башни замка, видимой вдали.
— Там, куда падает свет, битум застынет, — сказал лорд Лукас, заметив интерес Дженни к сияющей картине, — остальное я счищу, а то, что останется, можно будет использовать, как печать. Нанести на изображение краску и сделать любое количество отпечатков.
— Но… Это же прекрасно! — воскликнула Дженни, — это открытие в фотографии! Это её будущее! Можно будет сделать много копий, раздавать всем, оставить себе…
— Гелеография, увы, — он вздохнул, — видимо прошлое фотографии. Я больше года пытался что-то сделать с качеством этих снимков. Но, увы, оно оставляет желать лучшего. Да и битум застывает так долго, что человек не сможет сидеть под струёй света все нужное время. А другого подходящего материала мне пока не удалось найти. Серебро ничем не закрепить на стекле, оно, конечно, реагирует на лучи, но легко смывается при попытке перенести снимок на бумагу. Но я не отчаиваюсь. Пользуюсь редкими солнечными днями, чтобы испытать новые материалы.
Дженни смотрела на него, как на волшебника.
— А дагеротип? Ведь вы же умеете делать дагеротипы?
Он улыбнулся, приглашая её выйти обратно в белую комнату.
— Да, умею. Сэр Алекс научил меня этому методу. Но метод Дагера — пустой. Это та же миниатюра, только коммерчески выгодная. Сейчас дагеротипы модны. Они дороги в изготовлении, но каждая дама мечтает о своём изображении в шкатулке, созданном не рукой художника, а светом на серебре.
— Я мечтаю, — выдохнула Дженни.
— Тогда садитесь на стул, — пригласил он.
— Но я… Я не одета для снимка! — Дженнифер вспыхнула, — я хотела…
— Мы сделаем несколько снимков для вас, мисс Лейси, — лорд Лукас подошёл к камере, накрыл её черным полотном и стал возиться с ней, — не переживайте. Возможно, это изображение вам понравится не меньше, чем то, где вы будете в лучшем платье.
Дженни села. Сердце её сжималось от радости.
— Я готова сидеть два часа! — сказала она, — я и правда готова на все.
Лорд Лукас посмотрел на нее, потом подошёл и повернул её плечи так, как ему казалось более правильным. Прикосновения его пальцев были легки, но Дженни вдруг вспыхнула, сама не понимая, почему.
— Два часа сидеть не придется, мисс Лейси, — сказал он, — И даже двадцати минут. Генри привёз мне камеру с новым объективом, — он указал на круглый предмет, смотревший прямо в лицо Дженни, — этот объектив построен на совершенно новой системе линз. Хватит и двух минут, чтобы получить ваше изображение самого лучшего качества. Сейчас я открою крышку, и объектив станет считывать все переливы света на вашем лице. Чем неподвижнее вы окажетесь, тем лучше и чётче будет ваше изображение. Так что прошу вас шевелиться как можно меньше.
Дженни кивнула. Она села в достаточно удобную позу, чтобы не двигаться. Как же будет завидовать ей её сестра, когда Дженни пришлёт ей в подарок свое изображение! Лорд Лукас готов сделать ей несколько снимков! Один, конечно же, она пошлет матери. Лорд Лукас открыл крышку, и Дженни уставилась в выпуклые линзы объектива, который, как немигающий глаз, смотрел на нее.
— Две минуты, мисс Лейси, — сказал он, — через две минуты я приду и освобожу вас. Мне нужно подготовить все для того, чтобы проявить ваше изображение.
Она хотела улыбнуться, но не посмела. Она хотела попросить его остаться, но не могла говорить, боясь, что снимок выйдет нерезким. Она хотела самый лучший дагеротип в мире! Такой, чтобы часами разглядывать его, проникая все глубже и глубже в изображение, находя новые черточки, созданные светом на серебре.
— Сейчас ваш образ с помощью света и линз отпечатывается на серебряной пластине, — услышала она голос лорда Лукаса, — которая овеена парами йода. Когда свет сделает свое дело, я помещу пластину под пары ртути, чтобы ваш образ проявился на пластине, и закреплю изображение водой и раствором натрия. Тогда вы сможете любоваться застывшем зеркалом столько, сколько пожалаете.