Он снова ушёл в лабораторию. Спустя минуту лорд Лукас вышел, держа в руках золотую шкатулку, сделанную специально для дагеротипов. Стенки шкатулки изнутри были обиты черным бархатом, чтобы отблески серебра не мешали наслаждаться изображением.
— Вот ваш портрет, мисс Лейси, — сказал лорд Лукас и щеки его вдруг вспыхнули.
Дженни приняла портрет дрожащими руками. Она раскрыла крышку, залюбовалась собой, такой красивой на этом портрете. Потом закрыла его и прижала к груди.
— Я перед вами в неоплатном долгу, милорд! — выдохнула она.
— Бросьте, мисс Лейси, — лорд Лукас отступил, — это все пустое. Просто ещё один портрет.
— Но для меня он бесценен! — воскликнула Дженни, — Вы сделали мне огромный подарок, а я даже не могу вас отблагодарить! Я не знаю, как!
И, влекомая порывом, Дженни, сама не ожидая этого от себя, вдруг шагнула вперед, встала на цыпочки, и поцеловала лорда Лукаса прямо в губы.
От неожиданности он отпрянул от нее, щеки его сделались совершенно алыми. Дженни тоже вспыхнула, развернулась и бросилась бежать. Но на этот раз она бежала не от лорда Лукаса, она бежала от самой себя.
Как она могла? Как она посмела?
Дженни упала на кровать и разрыдалась сама не зная почему. В руках она сжимала золотую коробочку с дагеротипом, но о нем она даже не вспомнила.
Как ей теперь смотреть в глаза лорду Лукасу, если она… они…
Слезы лились рекой, пока подушка окончательно ими не пропиталась. Дженни отбросила её в сторону и села, стараясь понять, что же на самом деле произошло. Лорд Лукас был таким милым, он сделал ей такой подарок! Ведь даже мать и сестры никогда не дарили ей ничего дороже серебряного колечка, да и то, самого дешевого! Подруги дарили что-то, что мастерили сами, и дома у Дженнифер была большая коллекция открыточек и целый альбом с вклеенными картинками, которые подписывали подруги и сестры. Но такую дорогую вещь ей никто и никогда не дарил!
Возможно, ей нельзя было брать этот подарок от практически чужого человека. Она всхлипнула, открыла шкатулку и посмотрела на свое лицо, застывшее в совершенстве. Но разве лорд Лукас ей чужой человек? Скоро она станет женой его отца, а ему мачехой. Дженни сжала пылающие щеки руками. Эта мысль была настолько абсурдна, что она не знала, плакать ей или смеяться.
Если рассуждать с подобной точки зрения, то лорд Лукас будет ей пасынком. Тогда он может дарить ей все, что захочет, а она не может отказать ему и не принять подарок. Ведь она… ведь она почти что его мать!
— Я никогда не выйду замуж за графа! — воскликнула она, хотя в комнате никого не было, а она не имела раньше привычки говорить сама с собой, — я никогда, никогда не стану женой графа Вортон!
Она даже стукнула кулачком по одеялу, будто это могло помочь. Граф был далеко, охотясь на собственную дочь, а она здесь, и когда он вернётся она совершенно не представляла. Лучше бы он не вернулся вообще! Дженни снова почувствовала себя пленницей в золотой клетке. Все же замок Сидал обладает какими-то магическими свойствами. Из него невозможно выбраться! А выбравшись, ты все равно возвращаешься обратно… Она непонятно к чему вспомнила замочек с праздника влюбленных, к которому подошёл ключ лорда Лукаса, хотя никогда не верила в подобные вещи. Интересно, лорд Лукас верит в магию? Он — настоящий ученый, может ли ученый быть суеверным?
От этих мыслей у неё разболелась голова.
Решив, что день уже клонится к вечеру, хотя в окно било солнце, Дженнифер переоделась в сорочку и скользнула под одеяло. Сон пришёл сразу, как только она коснулась головой подушки. И снилось ей, что она, та, которая изображена в застывшем зеркале дагеротипа, пытается выбраться из золотой рамы, но рама не пускает ее. Она мечется на полу из серебра, пол очень скользкий, она старается не упасть.
— Замрите и не двигайтесь двадцать минут, — слышит она голос лорда Лукаса.
Тот является по другую сторону зеркала, и она смотрит на него, понимая, что он-то живой, настоящий!
— Я могу делать все, что пожелаю, — говорит он, — а вы замрите. Вы — образ. Вас не существует. Вы — просто отраженный свет!
Дженни пытается двигаться, но понимает, что у неё парализовало все тело. Она замерла, смотря на него, как смотрела в объектив камеры.
— Так-то лучше, — сказал он, потом подошёл и поцеловал её в губы.
Дженни от ужаса и неожиданности распахнула глаза, словно даже во сне поцелуй с лордом Лукасом казался ей невозможным. За окном была глубокая ночь, и она села в постели, понимая, что выспалась. Она боялась снова заснуть, не зная, что еще пожелает сделать лорд Лукас, когда снова заставит её замереть в зеркале вечности. Дженнифер встала, накинула тёплый халат, хотя в комнатах было хорошо натоплено. Желудок говорил ей, что она зря пропустила обед и ужин. Желая чем-то перекусить, Дженни вышла из комнаты и спустилась вниз, в кухню. Ведь не могло быть такого, чтобы у кухарки ничего не осталось.