– Подождите, – Александр Иванович сорвался с места, ушел на кухню и вернулся с непочатой бутылкой водки, половиной батона копченой колбасы и уже открытой трехлитровой банкой томатного сока. – Давайте, дорогие мои читатели и друзья, выпьем!
– Сколько времени? – поинтересовался Никита.
– Мало еще, – посмотрел на часы Виктор. – На последнюю электричку успеешь. В крайнем случае, у меня перекантуешься.
– Хорошо сидим, – шмыгнула носом Верочка. – Наливай!
Уж от кого-кого, но от нее этих слов никто не ожидал. Всем сразу стало как-то весело. Виктор заметил, что Никита не сводит с девушки глаз – влюбился что ли?
– Томатный – это хорошо, – сказал он. – Давай-ка, я всем Кровавый Мэри сделаю. Верочка, будешь Мэри.
– Попробовать можно.
– Вот ты про взрыв спрашивал, – немного погодя обратился Александр Иванович к Виктору. – На самом деле, когда фашисты дивизии СС «Рейх» отступали из Истры в декабре сорок первого, они и весь город сожгли, и монастырь заминировали и взорвали собор, колокольню, башни… Только не все мины тогда сработали и даже спустя годы люди на них подрывались. Не исключено, кстати, что мины там до сих пор остались. Но именно тот взрыв, который отображен в романе, я выдумал. Другое дело, что в описываемое мной время в Истре действительно погибло несколько человек, а еще кто-то, если можно так выразиться, сгинул. Так мне брательник рассказывал.
– Может, он это тоже выдумал, как ты придумал взрыв в подземной церкви? Лично я ничего такого не слышал, хоть и какое-то время жил в Истре.
– Тебя, наверное, больше всего рыбалка интересовала, окуни да плотвички, а не слухи разные.
– Вообще-то – да.
В дверь позвонили.
– Кого это, на ночь глядя, принесло? – удивился Александр Иванович и, поднявшись из-за стола, слегка покачиваясь, вышел в коридор.
– Верочка, а ты рукопись своего дяди читала? – спросил Никита.
– Пока нет. У меня и возможности не было, ее же Витя унес. Я, правда, всякую там мистику не люблю, но теперь прочту обязательно.
– А что ты любишь – в плане почитать?
– Если скажу, что Достоевского, – не поверите?
– Почему же не поверим? Поверим, – сказал Виктор, берясь за бутылку. – Помните, как в «Республике ШКИД» Викниксор у Кости Федотова спросил, читал ли тот Достоевского. А Мамочка, обнявшийся с балалайкой, не моргнув единственным глазом, ему и отвечает: «Читал. „Преступление и наказание“…» Да еще с такой неповторимой интонацией сказал! Обожаю этот фильм.
– Ой! – кажется, Верочка слегка захмелела. – А помните, как училка спросила у Мамочки, знает ли он немецкий. И он, главное, важно так говорит: «Много! По-немецки – цацки-пецки, а по-русски – бутерброд».
– Ха-ха-ха! – вновь рассмеялся Никита и резко умолк, увидев вошедших в комнату Александра Ивановича и его брательника.
– Здравствуйте, товарищи! – сказал брательник и принял в объятия бросившуюся к нему Верочку. – Здравствуй, шельмочка! Как ты тут живешь-поживаешь?
– Все хорошо, папочка, – Верочка расцеловала Ван Ваныча в щеки.
– Иван, – представился тот и протянул руку вышедшему из-за стола Виктору.
– Виктор. Художник.
– А я – Никита.
Рукопожатия вышли довольно крепкими, словно каждый хотел дать понять, насколько он силен.
– Мы с Витьком вместе в Полиграф поступать собираемся, – соврал Никита. – А вы, я слышал, реставратором в Новоиерусалимском монастыре работаете?
– Работал. Теперь в Суздаль перебираюсь, там реставраторам больше платят. Завтра утречком и поеду.
– Люблю город Суздаль, – одобрительно покивал Александр Иванович. – Спать в моей комнате будешь, в раскладном кресле. А сейчас, давай, выпьем за встречу!
– Выпьем.
– Уходим, Никита, уходим! – Виктор потянул за рукав друга, в раздумье остановившегося на лестничной площадке.
– Погоди. Я не понял, чего мы так резко убежали? Ты, вроде, намекал, что, в крайнем случае, готов приютить…
Они и в самом деле слишком поспешно покинули квартиру Александра Ивановича. Выпили с его братом – за знакомство, почти без перерыва Виктор предложил повторить – на посошок, под предлогом, что Никита может опоздать на последнюю электричку, после чего буквально вытолкал друга из квартиры, как бы ни хотелось тому на прощание пошептаться с Верочкой.
– Я все объясню, – умоляюще сказал Виктор. – Только чуть позже и не здесь.
Он потащил Никиту вниз по лестнице. Тот поддался с явной неохотой. Ненамного отойдя от подъезда, Виктор оглянулся на шум машины. Это был выехавший из-за угла дома милицейский УАЗик.
– Вот как чувствовал, – сказал он и, прикинувшись вдрызг пьяным, повис у друга на плече.
– Ты чего? – не понял тот.
– Уходим, Никита! Только не оборачивайся, – зашипел Виктор и замахал рукой, будто что-то доказывая собутыльнику.
В свой подъезд Виктор не повернул, повел Никиту в темноту двора, к детской площадке. И только там, надеясь, что с освещенной улицы их никто не видит, отпустил друга.
– Что происходит? – серьезно спросил Никита.
– Сейчас скажу, – Виктор пристально глядел на УАЗик, остановившийся напротив подъезда, в котором жил Александр Иванович. Из машины вышли трое, и, кажется, одним из них был капитан Калиниченко…
