Вслед за Петлей он выбрался на самую вершину шатра, где строителями была установлена металлическая лебедка. На этом же уровне, совсем близко сиял золотом огромный узорчатый крест, венчающий уже отреставрированную большую главу собора. За крестом, как на ладони была видна Истра: далеко справа – железнодорожный мост через реку, левее, на горе – Дом Культуры и танцплощадка, сверкнувший серебром памятник-самолет, школа имени Чехова, лента Волоколамского шоссе, по которому словно игрушечные ползли автомобили, еще левее – монастырские пруды, деревня Никулино…
А на металлической стреле лебедки стоял Саня Петляев. Отступать которому дальше было некуда, а Виктор не собирался его щадить. Он ступил на лебедку, держась левой рукой за стальной трос, сжимая тесак правой, короткими шажками стал приближаться к Петляеву.
Виктор подошел к нему на расстояние удара, когда где-то далеко внизу сильно громыхнуло. Виктор с ужасом понял, что мина все-таки взорвалась, и в этот момент Саня Петляев на него прыгнул…
– Такой вот конфликдт получился, – сказал Виктор Кармазов, рассматривая свои руки и ощупывая лицо. – Надо же, на этот раз – ни кровинки, ни царапинки.
– Да, но если бы я вовремя не стер картинку, ты бы вместе с Петлей в лепешку разбился, – ухмыльнулся Никита.
– Дружище, у тебя все лица рассмотреть получилось? – Виктор убрал чистую страничку в томик Чернышевского, потом принялся аккуратно складывать листы рукописи. – На самом деле сейчас мне интересно знать про Ван Ваныча. Это тот, который…
– Просек я, о ком говоришь, просек. Ты и на танцплощадке с ним столкнулся, и в соборе. Его морду я хорошенько запомнил.
Виктор уставился на пустую стопочку. Никита, немного выждав, молча наполнил ее мутноватой жидкостью на две трети.
– На самом деле, дружище, я ото всего этого просто офигеваю, – Виктор взял стопочку, понюхал, и поставил обратно на стол. – В своей рукописи Александр Иванович описал множество деталей, которые мне очень хорошо знакомы. И как ребята разное мороженое любили: Андрей – вафельный стаканчик с кремовой розочкой – за девятнадцать копеек, Шурик – эскимо за одиннадцать, а Лексий и его сестры предпочитали мороженое фруктовое, тоже в стаканчике, но самое дешевое, – за семь копеек.
– Ага, у меня вкус этого фруктового в бумажном стаканчике до сих пор во рту, – улыбнулся Никита.
– И кинотеатр истринский, он очень четко описал, – продолжил Виктор, – и монастырь, и пруды, и речку, и тир, в котором пульки стоили по две копейки, а в Москве, кстати, в том же Краснопресненском парке тогда две пульки продавались за пятачок. И, кстати, ни в каком другом тире я не видел таких мишеней, как самолеты. Они укреплялись в двух верхних углах помещения, и от них вниз по диагонали шли тросики. Хозяин тира закреплял на носах этих металлических самолетиках капсюли, и когда стрелок попадал в очень маленькую мишень, самолетик срывался с места, скользил по тросику и в самом низу капсюль взрывался. Это было очень эффектно. Я, между прочим, раз десять самолетики сбивал. Хотя сейчас, вру, меньше, но раз пять – точно.
– Ты мне про этот истринский тир сто раз рассказывал, – Никита взял стопочку и опустошил ее содержимое.
– Ну да, – согласился Виктор. – А еще Александр Иванович очень правдиво описал танцплощадку с дружинниками и драками…
– Писатель.
– А еще он – старший кассир продовольственного магазина.
– А при чем здесь кассир? – нахмурился Никита. – Постой, ты, вроде говорил, что…
– Пойдем, я тебя с ним познакомлю, – Виктор решительно поднялся, убрал рукопись в папку, а папку – в сумку, в которую отправились еще томик Чернышевского и недопитая бутылка самогона.
– А не поздновато ли мы? – поинтересовался Никита, когда они вышли на улицу и направились в соседний подъезд.
– В самый раз, – уверенно сказал Виктор. – Александр Иванович с полчаса как домой должен был вернуться, сейчас, наверное, ужинает. Кстати, с его племянницей познакомишься – симпатичная девчонка…
– Ой, – Верочка, открывшая дверь припозднившимся гостям, захлопала ресницами. – Здравствуйте.
– Привет. Только не говори, что пустишь нас в дом только опосля свадьбы, – перешагивая порог, сказал Виктор.
– Дядя Саша дома, – отступила Верочка. – Он сейчас в ванной.
– Познакомьтесь, – Виктор кивнул на вошедшего следом друга.
– Никита, – сказал тот так проникновенно, что Виктор даже удивился.
– Вера.
– Очень приятно.
– Мне тоже. Проходите.
– Никита, у меня какое-то чувство дежавю возникает, – сказал Виктор, пропуская его вперед. – Тебе так не кажется?
– Есть что-то похожее.
– Похожее… – Виктор слегка подтолкнул друга вперед, подхватил Верочку по локоть и подвел обоих к стене, увешанной фотоснимками в рамках.
– Дружище, свои мысли пока не озвучивай, – сказал он. – Верочка, а с кем это ты здесь? – Виктор ткнул пальцем в центральный снимок в аккуратной рамочке, где серьезного вида мужчина приобнял за плечи ее, улыбающуюся, держащую роскошный букет кремовых роз.
– Со своим папой, – Верочка снова захлопала ресницами, и эти хлопанья уже начали бесить Виктора.
