– Закрой дверь, затем поверни налево и иди до конца! – крикнул ей мужской голос.
Из окон гостиной открывался потрясающий вид на Центральный парк, единственную стильную вещь из того, что ей было видно. Паркетный пол, белые кожаные диваны, картины Пикассо на стенах и золото повсюду. Не комната, а памятник безвкусице.
На Леоне Гилере была простая белая рубашка. Он снял галстук и закатал рукава, обнажив мощные предплечья, поросшие густыми черными волосами. В левой руке держал стакан: в янтарной жидкости позвякивали кубики льда. Им вторили часы «Картье», ударяясь о толстый золотой браслет.
– Я – Ева, – представилась Петра.
– А где, черт возьми, Мадлен?
– У нее грипп.
– Женщина в «Премьере» ничего не сказала об этом.
– Она не знала, пока не позвонила Мадлен. Тогда та позвонила мне.
– Ты – ее подруга?
– Мы время от времени выручаем друг дружку.
– Что у тебя за акцент, черт возьми?
Хороший вопрос, подумала Петра.
– Шведский.
Гилер вопросительно поднял брови, и Петра поняла, что была права. Более того, могла составить список скучных предубеждений в его голове.
– Значит, ты шведка?
Она кивнула. Гилер полминуты придирчиво разглядывал ее, затем презрительно фыркнул.
– Проблема? – спросила Петра.
– Да, есть одна гребаная проблема.
– Какая?
– Сорок гребаных дюймов. Вот что. У тебя сиськи не сорок дюймов. Нет, черт побери. У тебя сколько? Тридцать шесть самое большое, верно?
Петра даже бровью не повела.
– Зато натуральные.
Гилера это не позабавило и не впечатлило.
– Я же сказал ей – этой бабе в «Премьере», – что мне нужно минимум сорок дюймов. Сорок дюймов, блондинка, которая хорошо работает ртом.
Ощущая себя внутри ходячим трупом, Петра попыталась изобразить кокетство.
– По мне, два пункта из трех – не так уж и плохо. Но, похоже, ты не хочешь меня… Может, мне лучше уйти?
Гилер сделал долгий глоток из стакана и задумался.
– Не знаю. Ты делаешь все то же самое, что и Мадлен?
– Мы не сравниваем списки. Что именно?
– Я трахаю ее так, как хочу. И она позволяет мне шлепать ее.
Довольно обычная просьба, по опыту Стефани, подумала Петра. Особенно среди бизнесменов, которые целый день промучились в костюмах в своих стерильных офисах. Им мало помыкать людьми посредством меморандумов. Чтобы почувствовать себя по-настоящему могущественными, им непременно нужно измываться над кем-то; и что может быть лучше, чем унизить человека физически? И все же Петру не переставало удивлять, что эти мужланы не понимали одной простой истины: если они кого-то и унижали, то в первую очередь самих себя. Они никогда не позволяли себе такое с людьми, которые действительно что-то значили в их жизни. Они не относились так к своим фарфоровым женам – только к анонимным профессионалкам, которым платили за то, чтобы те визжали, когда их трахали, ничего при этом не чувствуя.
– У тебя с этим проблемы? – спросил Гилер.
Петра улыбнулась:
– Нет, с этим у меня нет проблем.
– Тогда дай посмотреть, что у тебя есть.
– Здесь?
– Конечно здесь. Где же еще? Или тебе мало гребаной комнаты?
Грубые словечки были предсказуемы. Время, проводимое в обществе руководителей компаний и советов благотворительных фондов, требовало компенсации, а накопившееся раздражение – выхода. Таков был его стиль, хорошо знакомый Петре. Грубые слова и общая агрессия предшествовали щипкам и шлепкам, а те, в свою очередь, – ударам кулака.
– Мне нужно сначала сходить в уборную.
– Сходишь позже.
Петра напряглась:
– Мне нужно сейчас.
Гилер хмуро посмотрел на нее и недовольно буркнул:
– Прямо по коридору, потом налево, пройдешь через восьмиугольную комнату, вторая дверь справа.
Эта мелкая капитуляция подтвердила то, что она уже знала. Хозяйка положения – она. Такие типы, как Гилер, никогда этого не замечали, что было только на руку таким женщинам, как она.
Запершись в ванной, Петра сбросила с плеч черное, до щиколоток пальто. Затем высыпала содержимое сумочки на мраморную плиту, в которую были утоплены раковины. Пальцы нащупали бирку на дне и приподняли черную пластину. Открылся небольшой тайный отсек. Пистолет в таком не спрячешь, зато легко – обоюдоострое лезвие и ручку из нержавеющей стали.
Она скрепила вместе обе части и проверила прочность соединения. Вернув пластину на место, положила назад содержимое сумочки, за исключением баллончика, который она вставила в ингалятор. Это было хитроумное изобретение умельцев из Маджента-Хаус. В баллончик можно было закачать любой газ или спрей. Таким образом, спасательное устройство превращалось в оружие, которое можно было легко пронести через обычную систему безопасности.
И, наконец, разделась догола, сунула ноги в туфли на высоких каблуках и, надев пальто, сунула нож в правый карман. Лезвие прорезало подкладку, но металлическая гарда удерживала ручку на месте, не давая ей скользнуть за подкладку. Ингалятор отправился в левый карман.
