– Смирение – не то качество, которое мои соплеменники часто поощряют. Тебе станет легче, если я скажу, что ты больше не обязана использовать титулы в общении со мной? Твоих открытий более чем достаточно, чтобы считать тебя равной мне.
Это казалось необычной привилегией.
– Действительно, легче, – сказала Навани. – Спасибо, Рабониэль.
– Не нужно благодарить за что-то само собой разумеющееся, – сказала Рабониэль, держа фабриаль в руках. – Ты готова?
Навани кивнула. Рабониэль вытащила камни из катушки и осмотрела их.
– Мне кажется, что пустосвет не изменился.
Навани не сказала Рабониэли прямо, что охотится за антипустосветом. Она скрыла истинную цель своих поисков за множеством различных экспериментов – как этот, где якобы хотела проверить, реагирует ли свет на воздействие молнии. И все же бывшая королева подозревала, что Рабониэль понимает: ее пленница по меньшей мере заинтригована идеей антисвета.
Навани присыпала столешницу черным песком, а затем положила камень в центр и измерила силу Инвеституры внутри его. Но поскольку воздух вокруг самосвета не искривлялся, она втайне знала: провал. Это не был антипустосвет. Она сделала пометку в журнале наблюдений. Еще один неудачный эксперимент.
Рабониэль запела. С сожалением? Да, точно.
– Я должна вернуться к своим обязанностям, – сказала она, и Навани уловила тот же ритм в ее голосе. – Глубинные близки к тому, чтобы найти последний узел.
– Как?
– Ты же знаешь, что я не могу тебе этого сказать, Навани. – Она сказала, что вот-вот уйдет, но продолжала сидеть. – Я так устала от войны. Так устала от агрессии, убийств, потерь и смерти.
– Тогда мы должны покончить с ними.
– Нет, пока Вражда жив.
– Ты бы его действительно убила? – спросила Навани. – Если бы у тебя была такая возможность?
Рабониэль что-то пропела, но отвела взгляд.
«Это пение… ритм смущения? – подумала Навани. – Она понимает, что солгала мне – по крайней мере, частично. На самом деле она не хочет убивать Вражду».
– Когда ты искала противоположность пустосвету, ты не хотела использовать его против Вражды, – предположила Навани. – Ты соблазнила меня этой идеей, но у тебя другая цель.
– Учишься читать ритмы, – сказала Рабониэль, вставая.
– Или я просто понимаю логику. – Навани тоже встала и взяла Рабониэль за руки. Сплавленная ей это позволила. – Тебе не обязательно убивать Сородича. Давай найдем другой путь.
– Я не убиваю Сородича, – возразила Рабониэль. – Я делаю кое-что похуже. Я превращаю его в Несотворенного.
– Так давай найдем другой путь!
– Думаешь, я не искала? – Древняя отдернула руки, затем схватила и протянула Навани их общий блокнот, в котором они описывали свои эксперименты.
Они называли эту книжицу «Ритм войны». Плод совместного, хоть и недолгого, труда Вражды и Чести.
– Я провела несколько экспериментов над сопряженными рубинами, которые ты создала, – продолжила Рабониэль. – Думаю, тебе понравятся мои выводы; я их записала. Это может облегчить перемещение ваших огромных небесных платформ.
– Рабониэль! – Навани забрала блокнот. – Веди со мной переговоры, помоги мне. Давай объединим усилия. Давай заключим договор, ты и я, не обращая внимания на Вражду.
– Мне очень жаль, – сказала Древняя. – Но лучший шанс закончить эту войну – если только мы не совершим прорыв – заключается в том, что Уритиру должны контролировать Сплавленные. Я закончу свою работу с Сородичем. В конечном счете мы все еще враги. И я не достигла бы такого положения – и не могла бы размышлять насчет другого выхода из ситуации, – если бы не выполняла приказы с полной готовностью. Независимо от цены и боли, которой они стоят.
Навани собрала волю в кулак.
– Я и не думала иначе, Повелительница желаний. Хотя это меня огорчает.
Повинуясь прихоти, она попыталась запеть в ритме войны. Это не сработало – ритм требовал, чтобы двое пели в гармонии друг с другом.
В ответ, однако, Рабониэль улыбнулась.
– У меня для тебя кое-что есть, – сказала она и ушла.
Сбитая с толку, Навани сидела за столом, ощущая изнеможение. Дни яростного научного труда брали свое. Было ли эгоистично тратить столько времени, притворяясь ученой? Разве Уритиру не нуждался в королеве? Да, было бы замечательно найти силу, чтобы использовать ее против Вражды, но… неужели она действительно думает, что сможет решить такую сложную проблему?
Навани попыталась вернуться к своим опытам. Через час она признала, что искры не было. Несмотря на все разговоры о контроле и самоорганизации, теперь она была подвержена капризам эмоций. Она не могла работать, потому что не чувствовала вдохновения. Если бы кто-нибудь из ученых сослался на подобную причину, она назвала бы ее чепухой – хотя, разумеется, не в лицо.
Она резко встала, стул с грохотом упал на пол. От Далинара она переняла привычку думать на ходу и теперь, сама того не желая, начала бродить туда-сюда по комнатке. Наконец в дверях появилась Рабониэль в сопровождении двух певиц в шустроформе.
