— Если тебя другой момент интересует, то «да», я бы с ней, как с женщиной, дело имел. Жениться на ней я не смогу, родня не даст, а так, отбросив условности, почему бы нет?
— Какие у нее планы были на ближайшее время?
— Никаких. Она только родила, какие могут быть у молодой матери планы? Ребенка выкормить, осмотреться, с Бичом определиться, в конце концов. В институте ей дали академический отпуск. Родители денег выслали.
— Ваши родственники могли похитить младенца?
— На кой черт он им сдался? Моей родне он не нужен, а если бы понадобился, зачем его похищать? Отбили бы телеграмму, Надя сама бы его привезла.
— Как ты думаешь, родственники Бича могли его украсть?
— Вряд ли. Он для них чужой. И потом, здесь сработает обратный вариант: если бы они захотели, Надя бы с ребенком в Туву поехала на смотрины.
— Тогда почему ты думаешь, что его мог Бич похитить?
— Потому, что он — дурак, у него ветер в голове. Напился в Новый год и украл пацана.
— Угу! — «согласился» Воронов. — Украл. И хлороформ не забыл заранее приготовить. И место, куда младенца привезти, нашел. И чем кормить его, в магазине купил.
— Надя его грудью кормила, — не дожидаясь вопроса, уточнил Алексеев.
Воронов посмотрел на часы: почти шесть!
«Пока я не увижу место происшествия и действующих лиц, расспрашивать мне Алексеева больше не о чем. Если что-то припомню, то по дороге спрошу».
— Поехали к сестре! На месте посмотрим, что да как.
— Тут вот какое дело, Витя! Мы решили, что пока милицию в розыск ребенка вовлекать не станем. Вначале сами разберемся, что к чему, а заявление всегда написать успеем.
— С милицией сами решайте. Ко мне вы, как к сотруднику милиции, с заявлением о пропаже ребенка еще не обращались. Но если ты сейчас скажешь, что хочешь сделать официальное заявление о совершенном преступлении, то я приму письменное заявление и отдам дежурному по школе для принятия решения в рамках действующего УПК РСФСР. Я сейчас, в данный момент, пребываю в двух лицах. Первое — твой знакомый. Второе — сотрудник милиции.
— Не, не надо! Я все понял. Давай поступим так: к тебе приехал не совсем трезвый знакомый, что-то там рассказывал о ребенке, ты не поверил и пошел проводить его до дома. Так пойдет?
— Сгодится. Поехали!
Одевшись, Виктор заглянул в комнату Сэмэна. Рогов, пьяно улыбаясь, сидел за столом, что-то рассказывал парням. Увидев Виктора, жестом позвал присоединиться. Воронов мотнул головой и повел Алексеева на улицу.
«Рог специально выпил, чтобы в это дело не ввязываться, — догадался Воронов. — Черт с ним! Сам попробую разобраться!»
…В бедных семьях Туркмении отвар опиумного мака издревле использовали для успокоения младенцев. Работающая день и ночь в поле мать смазывала губы младенца маковым отваром, и он спал целыми сутками, грудь не просил. У женщины, рассматривавшей запеленатого ребенка, макового отвара не было, а если бы был, то она бы не знала, как его использовать. Женщина родилась вдалеке от Туркмении и о снотворных свойствах мака никогда не слышала. Зато у нее была приготовлена спиртовая вытяжка корня чернокрыльника поздноцветущего (жестколистного). Увидев, что ребенок зашевелился и готов проснуться, женщина обмакнула кончик пальца в пахнущую спиртом жидкость, смазала им губы младенца, посмотрела на часы. До приезда кормилицы оставалось совсем немного.
Квартира, откуда похитили ребенка, находилась на первом этаже пятиэтажного кирпичного дома постройки середины 1950-х годов. Изначально в таких домах на кухне была сложенная из кирпичей печь для приготовления пищи. В подвале дома каждый жилец имел огороженную клетушку для хранения дров и угля. В начале 1960-х годов печи в домах разобрали, клетушки приспособили для хранения всякого хлама, который выбросить жалко, а в квартире хранить незачем.
Театр начинается с вешалки, квартира — с прихожей. В однокомнатной квартире, где временно проживала Надежда Алексеева, прихожая была крошечной: ни санки у стены поставить, ни развернуться с мешком картошки — обязательно что-нибудь заденешь или снесешь. Слева от входа на стене была прибита полка для головных уборов. На ней лежали две женские меховые шапки с длинными ушами и три мохеровых шарфа. Один из них был шотландским.
Мода на мохеровые шарфы появилась в Советском Союзе в конце 1970-х годов. Мохеровый шарф — вещь практичная. Кроме своего прямого назначения — защищать горло и грудь в холодную погоду, шарф можно было использовать в качестве женского головного убора. В сильный мороз от шарфа на голове толку было мало, но красота и дань моде требуют жертв. Со временем мохеровые шарфы стали не столько предметом гардероба, сколько своеобразным атрибутом, свидетельствующим о материальном положении владельца.
