— Браво, — несколько сухих хлопков подтвердили правоту Фейу. О родовых дарах не принято говорить в обществе вслух, но света в мешке не утаишь. — Мой родовой дар куцый и бесполезный. Эмпатия. Я пока не могу этим управлять, не контролирую, нужно долго учиться, и не факт, что будет результат.
Марша всё ещё не понимала.
— Эмпатия срабатывает в самый неподходящий момент, вне зависимости от моего желания. Самый неподходящий, — подчеркнула я. — Представь себе — романтическая обстановка, свидание, юный сир целует юную сиру, всё как в дешевых романах, — я скривила губы с отвращением — просто не смогла удержаться. — И в этот момент срабатывает дар. И юная сира узнает, внезапно, всем своим существом ощутив чувства юного кавалера, что тот считает её отвратительной. Нет, даже не так, — я щелкнула пальцами, подбирая нужное слово. — Мерзкой. Хуже крысы. Хуже скорпикса. Что даже к своим слугам он относится лучше, хотя бы потому, что к ним он равнодушен. И он целует. Улыбается, смотрит прямо в глаза, и чувствует, как его тошнит от того, что он вынужден делать.
— Ох…, — Марша не нашла слов, растерявшись.
Меня передернуло. Эти воспоминания были из разряда тех, что хочется похоронить глубоко-глубоко и не доставать никогда. Ночь. Спальня. Магические светляки. Романтический ужин на столике. И псакова эмпатия, которая сработала так не вовремя. Ещё никогда — ни до, ни после — я так не ненавидела свой дар. Сначала дар, потом себя, а потом — Квинта.
Эмпатия вообще один из самых неудобных даров, чтобы устраивать благополучную личную жизнь. Особенно дар, который всегда срабатывает не вовремя.
— Как ты считаешь, это — достаточный повод, чтобы юная сира изменила отношение к кавалеру?
Марша торопливо закивала головой.
— Я не врала, — я наклонилась вперед и продолжила очень твердо. — Квинт мне не нужен. Забирай, если сможешь получить. Не претендую.
Марша хотела спросить что-то ещё, но я уже сняла купол, щелкнув кольцами, и она осеклась.
— Дамы, — Кантор нетерпеливо склонил голову и поднялся из-за стола. — Честь имею.
Мы кивнули — я прекрасно понимала желание Тира быстрее проверить информацию. И принять меры, если она подтвердится. Фейу ушла следующей, попрощавшись так же торопливо, и я осталась одна.
Подумала, и снова подозвала слугу.
— Повторите заказ, — надо сказать, что служащие ресторации были вышколены на отлично — на лице официанта не дрогнул ни один мускул, как будто леди ежедневно съедает по полторта за один присест.
Сладкое мне не помешает. Мысли о Квинте всегда приводили меня в отвратительное расположение духа — и о прошлом, потому что его нельзя изменить, и о настоящем, потому что пока Квинт в Столице, мне до него не дотянуться и придется ждать.
А ждать я не любила.
***
Идея встретить брата в Керне, на выходе из портала посетила меня внезапно. Я соскучилась, и не представляла, как буду слоняться дома, забивая голову бесполезными мыслями.
Поэтому на кольцевой я развернула коня и отправилась по знакомому маршруту — через ремесленный квартал, и далее к кофейне, напротив лавки Луэй. Именно потому что Варго сказал держаться подальше.
В кофейне, как и прошлый раз, когда мы были с Бутчем, было пусто — большая часть столиков была свободна, я выбрала тот же — у окна, чтобы хорошо видеть вход в лавку, охрана села рядом за отдельный. Я была сыта, поэтому ограничилась чаем — просто сидеть неприлично. Мальчишка-официант, в этот раз уже другой, не такой говорливый, но более расторопный, поставил пузатый, исходящий паром глиняный чайничек на столик, расставил плетенки со свежей сдобой — подарок от заведения, и быстро исчез.
Вестник Аксу растаял в воздухе, полыхнув тьмой, и я приготовилась ждать, грея руки о чашку — погода сегодня выдалась ветреной — смотрела в окно, разглядывая каллиграфические буквы на вывеске. Сегодня мне не везло — не происходило ничего интересного — летел снег, редкие прохожие проходили мимо, прикрывая лицо от порывов ветра, и ни один посетитель за тридцать мгновений так и не зашел в лавку.
«Я в Керне, встречай», — вестник от брата расцвел над столом с неяркой вспышкой и растаял воздухе. Я оставила на столике империал — и начала собираться, натягивая перчатки.
Мороз крепчал, метель становилась сильнее, когда мы вышли — меня почти сбило с ног. Если так будет мести, к ночи не будет видно дороги, и завтра — не проехать. Двое охранников ушли за лошадьми, которые были привязаны чуть в стороне, под общим навесом.
В этот момент дверь лавки Луэй распахнулась почти настежь, и прямо под копыта проезжавшего мимо всадника, выбежала растрепанная, одетая в простой домашний халат и тапочки — зареванная Винни. Конь встал на дыбы и шарахнулся в сторону, но не зацепил. От отборного мата, которым явно-не-сир, полил всех вокруг, вспыхнули уши даже у меня, а Винни заревела ещё сильнее, испугавшись.
Я шагнула вперед, чтобы отвести её с дороги на тротуар, но она шарахнулась и от меня.
— Винни, — позвала я осторожно. — Винни, нужно уйти с дороги.
Но леди Луэй явно не понимала ничего, крутя головой по сторонам.
