Гебион! Иногда мне хотелось ускорить время, и чтобы он уже сейчас получил статус Мастера-оружейника, и наконец оформил патент на те разрывные наконечники для стрел, которые должны пробивать защитные купола. Ждать столько зим — невыносимо. Надо как-то подтолкнуть его к этому изобретению.
— Мисси, — Нэнс протягивала мне меховой плащ с таким скорбным лицом, как будто я уезжала навсегда за Северное море, а не в Керн.
Я ещё раз мысленно пробежалась по карманам — артефакты, катализаторы, зелья, пошевелила пальцами, пересчитывая кольца — и насколько хорошо и правильно намотаны змейки. Почесала нос — лилии убрали давно, и спальню проветрили не раз, но мне до сих казалось, что мерзкий запах витает в воздухе.
Вестники обоим Тирам ушли только что. Младшему я написала о встрече в Ратуше — Кантор любопытен и слишком любит знать всё, чтобы пропустить.
Послание Старшему — Претору Тиру, я составляла дольше. Покусывала губы, меняла формулировки, пока не плюнула и не написала, как есть: “все дивизии Легиона, доспехи, обмундирование и оружие которых было обработано новым запатентованным эликсиром Хейли рассыпятся в прах. Точные сроки неизвестны”.
Эликсир варила Фей, и тестовых недостаточно, чтобы точно рассчитать время. В Легионе никому и в голову не приходило каждый раз проводить бесполезные замеры. По моим подсчетам — у военных было ещё два дня, но с таким же успехом — это может быть и завтра, и сегодня…
— Возможно все, кроме “вчера”, — пробормотала я себе под нос. Надеюсь, старший Тир сообразит, какие это из дивизий — те, что остались в Керне, или те, что перебросили в Хадж, или те, что ушли к Хэсау?
— Мисси…это чем же мы провинились, что вы аллари не берете… всегда брали, ишь, а теперича что?
Нэнс ждала ответа — уголки губ опустились вниз, глаза смотрели с тревожным ожиданием, даже привычный румянец на смуглых щеках, и тот, как будто выцвел.
Крахмальный белоснежный передник — слугам каждые два дня положен чистый и хрустящий из прачечной, косы короной вокруг головы, пухлые ловкие смуглые руки, точеная стать, которую можно увековечивать в камне или отливать в бронзе. Большое сердце, немного сообразительности, зато очень много преданности и любви, которую я по большому счету ничем не заслужила. Нэнс тоже знала про Мор и тоже выбрала остаться здесь.
— Почему вы остались, Нэнс? Почему ты осталась? Не боишься умереть? — я забрала плащ, накинула и расправляла завязки.
— А чего бояться, мисси, — она пожала пухлыми плечами с отчетливым недоумением. — Все рано или поздно там будем. Источник примет всех.
— Совсем ничего не боишься, Нэнс? — Я действительно совершенно не понимала, как устроены мозги у аллари. До сих пор, после стольких зим бок о бок.
— Боюсь, конечно, — она удивилась. — Боюсь, что вы не поели, а скачете, как коза… боюсь, что этот ваш лекарь прописал чего лишнего, вон сколько бутылей, боюсь, что попадет вам, когда сир вернется, ох и попадет, мисси за самоуправство… боюсь, что вы одна в город собрались, никого из наших не берете, — закончила она совсем тихо. — Боюсь значится…
— Значится…, — повторила я эхом, смакуя слово. — Значится боюсь…
И расхохоталась. До слез в уголках глаз, до икоты, до притопывания каблуком в такт. Великий, храни аллари. За одно то, что у меня есть Нэнс, я готова простить Ликасу многое.
— Мисси…, — непонимающе и обиженно протянула аларийка, не понимая, почему смеются, но понимая, что над ней. Нэнс подхватила ближайшие вещи с тахты и нервно начала складывать — очень тщательно и споро.
Я готова простить многое, чтобы Нэнс ругалась, дула губы, и продолжала наводить порядок.
Чтобы ждала меня. И боялась. Значится.
Я снова расхохоталась — чмокнула аларийку в щеку и умчалась вниз. Настроение совершенно не соответствовало обстоятельствам, но почему то именно сейчас я поняла, что у меня всё получится. Просто не может не получиться. Не тогда, когда за моим плечом стоит Великий, а дома ждет Нэнс.
У меня просто не может не получиться.
***
Сяо скомкал свиток, с треском захлопнул книгу и по старой привычке запустил пальцы в волосы, забыв, что на этом забытом всеми Богами Севере, он носит косу.
Мара всемилостивая!
Вестник, который растаял в воздухе с неяркой вспышкой, не оставив следов, полностью вывел его из равновесия. Луэй написал всего три слова. Три, которые полностью меняли расклад на доске. И Сяо знал, какие клятвы приносят Серые — алхимик не смог бы соврать. Именно по этой причине он держался от “подземных крыс” подальше — сотрудничать можно и не вступая в клан.
“Леди Аю — предатель”.
Это меняло всё. И знак Я-Сина, который рисовала юная сира всё-таки имел значение. Сяо мысленно похвалил себя за то, что вовремя отправил донесение в Столицу. Если Магистра списали — а с теми кто предал у Серых разговор короткий, это значит, что Малыш в опасности.
На Вестники брат не отвечал. Нужна информация — это значило, что ему непременно нужно покинуть дом.
— Позовите леди Блау! И передайте, что мистер Сяо требует аудиенции. Срочно!
