Последнее обстоятельство весьма разочаровало Харальда – оказавшись за городскими стенами Кёльна («Колонии Агриппины»), он надеялся воочию увидеть красоту и убранства дворцов древних римлян… Но узрел лишь обычные германские жилища – и множество необжитых руин.
И все же «Ворон» всерьез задумался о том, что древние даны сваляли дурака, в свое время двинувшись воевать на север – когда стоило воевать за юг! Вот чем те же франки превосходят народ конунга? Ровным счетом ничем! Скорее уж наоборот, смешавшись с побежденными и разнежившись на относительно плодородных землях, франки заметно выродились… Все без исключения хирдманы Клака превосходят большинство местных мужей ростом, статью и размахом плеч!
Впрочем, если бы даны пошли на юг вместе с прочими германскими племенами, они наверняка бы уподобились современным франкам… Но все же обидно. Последним достались и более плодородные земли, и уцелевшее римское наследие – мощные каменные крепости и также мощеные камнем дороги, и мосты через самые могучие и широкие реки!
А заодно и открытые еще римлянами рудники, где добывается железо куда более лучшего качества, чем болотные крицы… Причем очевидно, что далеко не все мастера римлян погибли или бежали во время нашествия германцев. Ведь кто-то наверняка выжил, передав многие свои секреты завоевателям! И пусть франкам не удалось перенять искусство древних в полной мере – но их мастера куют оружие самого лучшего качества среди всех германских народов…
Вот и показавшийся вдали Майнц когда-то был всего лишь деревянным римским лагерем – военным лагерем для размещения в нем одного из победоносных легионов. Впрочем, даже временные «каструмы» римлян были укреплены посильнее Хедебю… Но спустя какое-то время деревянные стены были перестроены в каменные – и Майнц, став столицей римской провинции, принялся быстро разрастаться. Как и в Кёльне, в нем построили дворец наместника и римский амфитеатр, возвели триумфальную арку знаменитого военачальника Германика – и проложили акведук, несущий воды из местных источников в крепость… Последнего, впрочем, Харальд знать не мог – но сердце конунга в очередной раз больно кольнуло при виде величественной каменной крепости.
Ведь во всех его владениях нет ни одной каменной постройки! Разве что давно уже померкший в глазах «Ворона» Хлейдр, что Клаку все равно не принадлежит…
Ничего. Харальд как никогда близок к исполнению своей мечты! Скоро, уже очень скоро он станет христианином… И сможет наконец-то помолиться за Раду! А когда-нибудь… Когда-нибудь они вновь встретятся – пусть и за порогом смертной жизни… Правда, ныне конунг никуда не спешит. Жизнерадостный и веселый, смешливый Годфрид, добрая и нежная, заботливая Гисла – ну и Рюрик, конечно Рюрик! – если и не целиком исцелили его душевную боль, то, по крайней мере, заполнили сердце «Ворона» искренней любовью.
Так что теперь крещение для Харальда – это не только способ встретиться с возлюбленной. В сущности, в своей душе конунг давно уже принял Христа – а весь разбойничий задор морского налетчика остался далеко в прошлом. Клак очень устал от войны, устал от жертв, погонь и бегства, устал от потерь… Он воочию смог убедиться в том, как расцветала южная Ютландия в мирные годы – и как жестоко опустошала ее война…
И пусть самому Харальду далеко не всегда удавалось объяснить свое мировоззрение близким, пусть он сам далеко не все понимал и осознал в новом для себя вероучение. Но в сердце его жила глубокая убежденность в том, что Пресвятая Троица в единстве Отца и Сына, и Святого Духа является истинным Богом! Жила с того самого дня, как ушла Рада…
А всех «родных» языческих «богов» конунг давно уже считал лжебогами. И приносить людей в жертву их истуканам есть едва ли не самое страшное преступление! Именно поэтому Клак и запретил человеческие жертвоприношения – но, увы, он очень долго не мог позволить себе пойти дальше. Ведь все мировоззрение данов, все их мировосприятие завязано на почитании Одина, Тора, Фреи и прочих асов. Также, как и все их воинские традиции восходят именно к древним богам… Чтобы что-то стронулось в душе обычного дана, и он посмотрел на мир иными глазами, должно было произойти нечто действительно важное, даже невероятное.
И в жизни Харальда это «невероятное» как раз и случилось – его искренняя, неподдельная любовь к Раде… И ее откровения на смертном одре, запавшие глубоко в душу своей простотой и правильностью. Но как объяснить подданным то, что он не сколько понимает, сколько чувствует?!
А самое главное – как сохранить своих подданных, совершенно искренне славящих Одина и Тора, и стремящихся умереть с оружием в руках, чтобы попасть в Вальхаллу, если открыто заявить: я христианин?!
Нет, Харальд был точно уверен: позволь он себе креститься ранее, и от него бы просто отвернулись даже самые верные и близкие ярлы… Но война с Инглингами отгремела семь лет назад, власть «Ворона» заметно окрепла – а юг Ютландии пусть и не стал цветущим краем, но за годы долгожданного мира бонды крепко встали на ноги. Процветает торговля – с руянами у Харальда мир…