Все было дернулись в разные стороны, но я поднял руку, привлекая внимание:
— Ребята! Мы все потеряли свои «жизни» потому, что действовали поодиночке! Если мы объединим наши усилия, то сможем продержаться гораздо дольше пяти минут!
— Что? — переспросил Годунов. — Как так?
Я скинул куртку, скатал её кругом и положил сверху рюмку. Хрустальный предмет словно лёг в мягкое гнездо. Я же встал над получившимся экспонатом странной выставки:
— Вот так вот тяжелее достать до моей «жизни», а я могу защищаться и атаковать в ответ!
— Я согласен! — поддержал княжич Курбский. — Если мы соединим наши силы, то и купол будет в два раза сильнее. И мы сможем продержаться гораздо дольше!
— Я тоже согласна! — подала голос боярышня Собакина. — Господа, я с вами!
— И я! И я! Я тоже! — раздались голоса других жильцов.
В общем, когда Порфирий Валентинович повернулся, то его встретили взгляды напряженных глаз. Мы стояли по кругу, закрывая собой сложенные рюмки, укутанные в куртки. Чтобы подступиться к ним, было нужно пробиться через большое количество защитных рядов.
Ведарь попытался, налетев ураганом, но… Как только он превратился в тень, так сразу же на него была выплеснута горная река, выпущенная из рук Бесстужевой.
Порфирий Валентинович пытался проскользнуть под налетавшей волной, но я пустил по низу огненный шквал, а виконт Ботари добавил каменных шипов.
Взять нас с воздуха тоже не получилось. Сотни мелких молний заставили ведаря отпрянуть. На все его попытки приблизиться тут же выбрасывались различные удары.
Я видел его перемещения и регулировал подступы. Годунов находился внутри круга и подпитывал наши силы, накладывая руки на уставшего жильца. Он же радостно прокричал:
— Время! Время вышло! Наши рюмки остались целы!
Ведарь остановился. Он с улыбкой смотрел на нас. Сейчас от вспотевшего пожилого человека валил пар, его одежда была подпалена в нескольких местах, волосы всклокочены, но сам он был доволен.
С нас тоже градом катил пот, но самое главное, что мы выдержали! Мы выстояли! И ни одна рюмка не пострадала! Ни одна «жизнь» не пропала!
— Ребята, я рад, что вы поняли главную цель этого урока, — проговорил Порфирий Валентинович. — Когда вы защищаете не только свои жизни, но и жизни других — ваши силы увеличиваются вдвое! Пока вы вместе — вас никто не может победить! Но если вы окажетесь врозь, то с вами и один человек сможет справиться!
Я выступил вперёд:
— Порфирий Валентинович, позвольте от лица всей группы принести вам благодарность за такой ценный урок. И… мы все желаем вам вернуться как можно скорее обратно! Да, Бездна рядом, но… Постарайтесь вернуться обратно.
— Конечно же постараюсь, — ещё раз улыбнулся ведарь. — Мне же надо ещё сделать пересдачу для четырёх непонятливых ребят. А вам… вам всем ставлю «отлично» за прекрасно понятый урок. Вы отличная группа и я счастлив, что имел возможность обучать вас, господа. Спасибо за пожелание. Будьте едины и вы станете непобедимы!
Он поклонился нам, а мы всей группой поклонились в ответ.
В раздевалке нас встретила ушедшая четверка. На лицах четверых играли ехидные улыбки. Они были уверены, что мы все провалились и теперь припремся как побитые собаки.
Они явно не ожидали увидеть наши довольные рожи. Надо было видеть, как перекосилось лицо Романова. Как будто сожрал лимон не снимая кожуры. Шуйский же отреагировал более сдержанно. Он лишь спросил:
— Неужели вам всё удалось?
— Ну да, нужно было всего лишь выждать пять минут и всё, — пожал плечами Годунов.
Он сказал это так непринуждённо, как будто операция по сохранению целостности рюмок была не сложнее ковыряния в носу. Вот поковырялся, вытер результат поисков об рукав и теперь стоит геройски. А четверо перед ним лоханулись по полной программе, когда отказались остаться!
Остальные ребята разошлись по раздевалке, достали принадлежности для принятия душа. На всё про всё у нас пятнадцать минут, но нам большего и не надо. Это женщинам трудно с сушкой волос, мужчинам в этом вопросе гораздо проще.
— Всего лишь пять минут против ведаря, — хмыкнул Дворжецкий. — Да за эти пять минут перед глазами вся жизнь может пронестись…
Ну что же, он подал голос. А мне нужно было только зацепиться, чтобы начать раскручивать свой маховик мести. Я кашлянул и произнес:
— Тому, кто обладает способностью становиться невидимым, не нужно обращать внимания на внешнюю угрозу. Можно было бы и раньше разбить у Порфирия Валентиновича рюмку, но мне не хватило времени. А вот он пользовался эликсиром невидимости в полной мере.
Наживка была проглочена с радостным возгласом:
— Что? Царевич, вы хотите сказать, что ведари могут становиться невидимым?
— Ну да, на короткое время, — пожал я плечами. — Я надолго не могу, ещё опыта маловато.
— Неужели какая-то шапка невидимка? — хмыкнул Бельский.
