Получившийся миниураган разметал остатки волос «девочки», на ветру затрепетали обрывки одежды. Патриарх в ответ попытался защититься, выставить песчаную стену. Однако струя воды ударила в неё, раскидывая слипшиеся комки грязи в сторону.
— Бьём всем скопом! — рыкнул я. — Мы одолеем её!
Нить силы нагревала Патриарха снизу. Ветер Годунова не давал песчинкам соединиться, а если и соединялись, то их тут же мочили брызги воды.
Всего несколько секунд такое продолжалось и у меня даже возникла мысль, что мы сможем легко победить Патриарха, но… эта мысль пропала, как только с разных сторон в нас полетели песчаные клинки. Кольчуга Души взвыла от напряжения, когда в неё влепились острия летящих орудий.
Всё-таки Патриарх сумел взять себя в руки… Через пару секунд вокруг него завертелась небольшая вихревая буря, отбивающая часть наших атак. Но в целом, Патриарх уже не был так уверен в своих силах, как это было минуту назад.
Завязалась битва…
Песок Патриарха по колено раскалился, превратился в стекло. Пара дёрганий ни к чему не привела… Фигура застряла, как недавно застряли Ермак и Годунов.
Ага, сучка! Попалась! Что, не нравится своё же оружие?
Держалось вроде бы крепко, на пару минут хватит, а мне больше и не надо. Я тут же перенёс живицу на летящую воду, превращая её в острые как бритва, ледяные клинки. А что? Если этому засранцу можно в нас клинками швыряться, то почему бы и мне не воспользоваться той же тактикой?
Пусть на своей шкуре испытает то, что приготовил для нас…
— Держи, сволочь, подарочек! — восторженно взвизгнул Ермак, глядя на летящие клинки.
Патриарх всё-таки сумел выставить стену из песка. Клинки врезались в неё и превратились в комья мокрой глины. Годунов тут же направил в ту сторону волну воздуха, и глина опала на асфальт. В стене появились дыры, куда тут же полетели новые клинки изо льда.
Они ударили в грудь Патриарха, пронзая его чуть ли не насквозь. Теперь от девочки ничего не осталось, превратив песчаную фигуру в пародию на человека. На месте девочки бушевал песчаный монстр, ревущий и пытающийся спастись.
— Вот так вот, да! — ударил рукой по воздуху Ермак. — Вали его, Иван Васильевич!
И я валил… Валил так, что сущности уходили одна за другой. Сил ещё хватало, но если Патриарх будет так активно сопротивляться и швыряться в нас новыми снарядами, то никаких сущностей не хватит… Ещё и Годунова с Ермаком приходится защищать, их Кольчуги Душ уже изрядно растрепало под ударами песчаных клинков.
Один ледяной клинок ударил в лоб Патриарха, заставив того отшатнуться. Глаза противника на несколько секунд «поплыли». Неужели получилось нащупать слабое место?
— Иван Васильевич, добавь огня! — крикнул Ермак, выставляя руку по направлению Патриарха.
Я тут же понял его задумку. Из браслета вылетела небольшая стрелка, которая устремилась по направлению лба Патриарха. Я добавил живицы, раскаляя стрелку в воздухе, пока она мчалась всего мгновение к нашему противнику.
То место, которое только что поразил клинок изо льда, взорвалось, когда в него ударил раскалённый металл. Сочетание холода и жара сделало своё дело.
Патриарх отшатнулся, взмахнул руками и… рухнул на спину. Его ноги в коленях треснули и со стеклянным хрустом обломились. Патриарх застыл, глядя в небо невидящими глазами.
Неожиданно стало очень тихо. Только плеск воды из колонки да треск горящего по соседству дома наполнял улицу.
— Как вы? — спросил я у товарищей, оглядывающих себя.
— Да что с нами будет? Поцарапались слегонца, а так всё норм, — ответил Ермак.
— Всё хорошо, Иван Васильевич, — проговорил Годунов. — А как вы?
— В порядке, — кивнул я и двинулся к лежащему Патриарху.
Всё-таки лежащий враг всё ещё остаётся врагом.
Когда я подошёл ближе, то увидел, что песок постепенно спадает с фигуры. Как будто ветром сдувало налетевшую на лежащий памятник пыль. Постепенно проявлялось миловидное лицо девочки лет десяти-двенадцати. Она открыла небесно-голубые глаза и взглянула на меня…
Сколько же в этих глазах было грусти! И одновременно небольшая радость сверкала в глубине зрачков.
Я с осторожностью присел рядом. Старался не смотреть на обломившиеся у колена ноги, которые постепенно рассыпались песком. Смотрел чётко в лицо.
— Ты победил, ведарь, — тихим голосом проговорила девочка. — Ты победил…
Да, на этот раз я поверил, что это была девочка. Возможно, та самая, которая ночевала под мостом, сжимая в объятьях маленького брата.
— В этом есть и твоя заслуга, — проговорил я. — Было видно, что ты устала убивать… Ты не атаковала нас с той мощью, на которую способна. Ты могла бы раскатать нас в блин, но… Девочка внутри тебя хотела мира и спокойствия.
— Твоя правда. Устала… А ещё я хочу вновь увидеть брата, хочу вновь вернуться в то время, когда мы были беззаботны и веселы. Ты поможешь? Я буду очень благодарна…
— Я помогу тебе, — кивнул я, доставая боевой кинжал. — В этой жизни ты сотворила много зла, но пусть новая жизнь принесёт тебе только добро. Закрой глаза, девочка, ты скоро увидишь своего брата.
Она доверчиво улыбнулась и зажмурилась.
