На её руке завихрился оранжевый песок. Из небольшого вихря сформировались две фигурки — мальчика и девочки. Мальчик бросился в объятия девочки, а та подхватила его и завертела в воздухе. Мальчик поднял к небу лицо и весело смеялся, раскинув руки в стороны.
И вряд ли кто был более счастлив в этом мире, чем две эти фигурки…
Через пару мгновений тело девочки рассыпалось песком. Только песчаные контуры показывали, что здесь совсем недавно лежало что-то, напоминающее человека. Подлетевший ветер начал тут же размывать эти контуры.
Ко мне подошёл Борис, положил руку на плечо:
— Ну что, пора домой?
— Пора, — кивнул я в ответ. — У меня как раз возникло несколько вопросов к княжичу Шуйскому. Пришло время эти вопросы задать.
— Эх, как будто и не мылся вовсе, — заметил Ермак, оглядывая себя. — А ведь совсем недавно из бани.
— Можно ещё раз туда заглянуть. Наверное, вода ещё не успела остыть, — пожал плечами Годунов.
— Да, можно и в баньку, — задумчиво проговорил я. — Можно и в баньку…
— Так открывай Омут, Иван Васильевич! — весело ответил Ермак. — А то и в самом деле тут уже бубенчики начинают позвякивать!
— Только ради твоих бубенчиков…
Я взмахнул рукой, открывая Омут, ведущий к нам в гостиную. Первым снова прыгнул Годунов. За ним Ермак.
Я же на миг задержался. Поднял руку, прищёлкнул пальцами.
Почти разлетевшийся песок поднялся с асфальта, сформировался в подобие розы, тут же разлетелся в разные стороны и снова собрался в образе песочного меча.
Хм, так вот как оранжевый Патриарх отблагодарил меня за помощь… Не помешает подобный подарок. Не помешает…
Вернувшись обратно, мы застали домашних, наблюдающих за видео на мониторе планшета Годунова. Михаил Кузьмич держал планшет, а Марфа чуть ли не положила груди на его макушку, пока заглядывала сверху. Справа примостился Семён, а слева Меланья.
— Ох ты ж, батюшки, — проговорила Меланья и мелко перекрестилась, когда мы вышли из Омута. — Теперь уже так путешествуют господа… Только что были там, а теперича тута появились…
— Да уж, теперь водитель особо и не нужен, — буркнул Михаил Кузьмич. — Возьмут, да и прыгнут, куда нужно…
— Господа хорошие, позвольте поинтересоваться — а что вы тут делаете? — спросил я.
— Ай, а грязные-то какие, — всплеснула руками Марфа. — Ну чисто как из преисподней вылезли…
— Да уж, Иван Васильевич, ну и дали вы жару, — прогудел Семён.
Судя по всему, кого-то из дворовых привлекли крики из планшета. А уж разглядев — кто именно херачит по жарокрылам, позвали и остальных. Наверное, болели, как на фанаты на футбольном матче.
Сейчас на нас смотрели со смесью ужаса и восхищения. В глазах дворовых мы были героями!
Похоже, что подобная мысль пришла не только мне в голову — вон как приосанился Годунов. И это не смотря на подгоревший халат и грязные по колено ноги. Да и Ермак тоже выпятил грудь колесом.
— Это всего лишь наш долг, как служилых людей, — пожал я скромно плечами.
Ну да, скромность украшает человека и делает подвиг ещё больше.
— Ой, так я что? — снова всплеснула руками Марфа. — Я же из-за службы сюда и явилась. Тут же ваш телефон надрывался, как оглашенный! Всё вам матушка названивала. А уж если такая особа звонит, то явно не просто так! А уж там и на планштентку обратила внимание, а тама вы…
— Значит, это вы тут всех собрали? — хмыкнул я, забирая телефон из рук Марфы.
И в самом деле — на телефоне значилось семь пропущенных вызовов от Елены Васильевны Глинской. Что от меня могло понадобиться матери Владимира и Фёдора? Вряд ли она хотела поинтересоваться моим состоянием или тем, что я сегодня употреблял на завтрак.
— Ладно. Раз вы всё видели, то объяснять ничего не нужно, — командирским тоном проговорил я. — Семён, вы могли бы ещё немного прогреть баньку, чтобы мы смогли омыться?
— Будет сделано, Ваше Царское Высочество! — только что не козырнул завхоз.
— Отлично. Марфа, мы после помывки будем голодны, как сто жарокрылов. Можно что-нибудь посущественнее сообразить?
— Дык да! Сейчас же и отправлюсь. Меланья, пойдем, поможешь, — кивнула кухарка.
— Да, Меланья, мы халаты скинем, а вы уж посмотрите — их либо на тряпки, либо ещё куда, — проговорил я. — Да не сейчас, Ермак Тимофеефич, потом скинем!
— Ух, бесстыдник какой! — тут же зарделась Меланья, закрывая лицо руками и бросаясь вон из комнаты.
Ермак по-конски заржал ей вслед. Обожал он смущать нашу горничную, а та не упускала случая прыснуть над его шутками.
— Так и я тоже тогда пойду, — проговорил Михаил Кузьмич. — Чего уж тут…
— Ну, надеюсь, что к ужину не опоздаете, — кивнул я в ответ.
— Буду как штык!
После этих слов мы остались втроём. Годунов поднял планшет. На нём какой-то вихрастый парнишка захлёбывался от восторга. Его буквально выворачивало наизнанку от нахлынувших чувств. Справа в углу веселым ручьём струились смайлики — в основном это были сердечки, а слева выскакивали сообщения. В основном они тоже были полны счастливых смайлов и разных знаков препинания.
Парнишка стоял на балконе двенадцатого-тринадцатого этажа здания неподалёку от нашей битвы и радостно вещал:
