— Отличная битва, господин, — раздался голос Тычимбы. — Вы растёте с каждым убитым Патриархом…
— Эх, рано или поздно, но они станут воспринимать меня серьёзно, а не с высоты своего высокомерия. Вот тогда мне придется туго, — кивнул я в ответ. — Ладно, двигаем к нашим. Наверное, уже заждались…
Когда я вынырнул из Омута, то на меня уставились ошалевшие глаза моих подручных. Все находились в комнате, никто не расходился, но степень удивления чётко читалась на суровых лицах.
— Иван Васильевич, вы что, по-маленькому отбегали? — спросил Годунов. — Вы хотя бы предупредили, а то мы не знали, что и думать! Зашли в Омут, в там никого. Пустота и тишина…
— Что с вами? — спросил Ермак. — Вы весь в крови! И одежда вся порезана…
Я оглядел себя. А ведь и точно — на руках, ногах и теле виднелись небольшие порезы. Неужели Патриарх смогла пробить Кольчугу Души? И я ведь ничего не почувствовал!
— Были обстоятельства, — проговорил я, стаскивая куртку.
— Ё-мое, а спина-то, спина! — всплеснул руками Годунов.
— А что не так с моей спиной? — попытался вывернуть голову назад.
— Да как сказать, — буркнул Ермак. — Как будто кошки полгода использовали вместо когтеточки. Такое описание подойдёт?
— Лекаря! — крикнул Годунов в сторону двери. — Срочно лекаря!
Кто-то кинулся со всех ног в коридор. Другие столпились рядом, пытаясь своей аурой воздействовать на странные раны.
Я почувствовал головокружение. Вот так дела… И ведь при Патриархе ничего не было! Неужели её ледяные иглы продырявили меня, да так и остались внутри, закупорив раны. А сейчас растаяли и вот итог?
А заморозка понадобилась для того, чтобы я ничего не почувствовал? Ну ни хрена себе!
Суровая месть… может, поэтому она улыбалась? Она знала, что заберёт врага с собой!
— Что же это за обстоятельства были, Иван Васильевич? — участливо спросил Борис, пока помогал мне присесть.
Вот сейчас все мышцы и раны взвыли от боли. Заморозка спадала. Я чувствовал, как постепенно тело превращается в один сплошной комок боли! Перед глазами начало плыть, предметы теряли очертания.
Пол комнаты ощутимо покачнулся, как будто я был на палубе корабля во время лёгкого шторма. Усилием воли мне удалось себя удержать в горизонтальном положении.
— Имел честь познакомиться с новым Патриархом Бездны, — буркнул я так просто, как будто сообщал, что сходил в магазин за сыром.
— И как? Знакомство прошло успешно? — спросил Ермак.
Знаю, что специально спрашивает, чтобы я глаза не закрывал и не уходил в сторону коридора с далеким светом. Я усмехнулся:
— Ну, я же вернулся…
— Оно и видно, как будто на ежовом семействе целый месяц валялся, — буркнул Годунов. — Вот всегда вы так, Иван Васильевич, влипаете во что-то интересное и всегда без нас…
— Отвали, Бориска, — отмахнулся от ставшего вдруг невероятно огромного Годунова. — И без тебя тошно…
— Где он? — послышался встревоженный знакомый голос. — О господи!
Ну вот, они ещё и Марфу Васильевну позвали… Увидит сейчас меня в таком неприглядном свете и вмиг разлюбит. А я… Я должен выпрямиться! Я не должен показывать слабость…
Почему я лежу на боку? Кто меня положил? Почему пол на меня набрасывается? Что я ему плохого сделал?
В глазах потемнело…
— С ним всё будет хорошо, — сквозь темноту пробился голос Марфы Васильевны. — Только ему нужен покой и отлежаться дня два.
— Да какие два дня, боярышня? У нас татары под стенами, через пару часов начнётся обмен. Они потребуют обратно грамоту, а что мы им на это скажем? Что профукали? И что тогда?
— Но он ещё слаб. Много ран внутренних, которые могут открыться при резком прыжке или каком действии! Ему нельзя драться! Нельзя волноваться! Я вообще поражаюсь, как он до сих пор жив?
Чтобы доказать то, что я ещё вполне жив и, некоторым образом, даже здоров, открыл глаза. Я находился в больничной палате, всё кругом стерильно и чистенько. Подключен к капельнице и заботливо укрыт простынёй.
Марфа Васильевна спорила с Кириллом Ивановичем, стоя неподалёку от моей кровати. Да, они пытались спорить шёпотом, но мой слух гораздо лучше человеческого, поэтому могли даже не стесняться и говорить в полный голос.
— Всё так плохо, Марфа Васильевна? — спросил я.
Со стороны услышал свой голос. Он звучал как-то сипло и натужно. Не вполне нормально.
— Ах, вы очнулись? Однако… — всплеснула она руками и зачем-то бросилась поправлять мне подушку. — Вот так вот будет лучше. Вот так вот!
— Оставьте, всё нормально. Кирилл Иванович, как обстановка? — спросил я княжича. — Что с татарами? Не удалась вот наша вылазка…
— Как раз благодаря вашей вылазке астраханцы всполошились. Им ведь прилетело грозное письмо от крымского хана с угрозами в наказании того, что они совершали. Астраханцам стало совестно получать незаслуженных люлей, поэтому они решили сами прийти и заслужить. А что? Вы показали слабость сильной Орды, и кто откажется в этот миг укусить пошатнувшегося колосса? — с улыбкой проговорил княжич.
