— Княжич! Всё-таки решил паиграть в мужчину? Давай, паиграем! — прорычал мурза, одетый в богатого вида кольчугу.
— Мурза! Я напоминаю, о чем мы договорились! Если ты выиграешь, то Рязань тебе всё даст, что спрашивал, но если проиграешь…
— Да-да-да! Тагда мои нукеры уйдут! Но ты никагда не пабидишь! — широко улыбнулся татарин, отчего его лицо стало похоже на треснутую тарелку.
— А почему ты то с акцентом говоришь, то без акцента чешешь? — ухмыльнулся Ермак. — Забываешь, что можешь нормально говорить и подчеркиваешь, что русский не твой родной?
— Ты секундант? — кинул на него презрительный взгляд мурза.
— Я извозчик, — пожал плечами Ермак.
— Я обищал жизнь толька сикунданту! Ты мне не нужен!
Мурза взмахнул рукой и с кончиков пальцев сорвались пять огненных шариков. Они метнулись к Ермаку, но расплылись по моему подставленному щиту.
— У вас есть противник, мурза, а это всего лишь наш перевозчик! — покачал я головой. — Мы же не взрываем вашу машину — надо же секунданту добираться обратно и везти ответ войскам.
— Грозный царь? Ты хороший воин, — пробурчал в ответ мурза. — Ладна, я сигодня добрый! Пусть этот стервец будет живой!
— Вот уж удружил, его мурзейшество, — хмыкнул Ермак.
— Подожди нас вне поля, — одернул я его. — И лучше помолчи, а то новые шарики могу и не поймать.
— Всё понял, раскаялся и смолк, — тут же подхватился Ермак.
В это время ко мне подошел тот самый лысый шаман.
— Я наслаждался видом вашей битвы, царевич, — проговорил он. — Если бы только получилось перетянуть вас на свою сторону…
— Не получится, — покачал я головой. — Я Родину люблю. Мне чужого не нужно, но и своего не отдам. А если кто чужой придёт, то и у него кусок могу отхватить, чтобы неповадно было.
— Я понял вас, царевич. Жаль, что нет таких воинов среди наших нукеров, — поджал губы шаман. — Но, уговаривать не стану — мы здесь, чтобы увидеть бой наших владык. Вы засвидетельствуете, что всё честно, я тоже, со своей стороны буду смотреть на чистоту боя.
Мне оставалось только кивнуть в ответ. А о чём с ним ещё говорить? Не о погоде же, в конце-то концов.
— Секунданты готовы? — окрикнул нас мурза.
Мы молча повернулись к двум фигурам на очищенной площади и поклонились в ответ.
— Тогда… начинаем! — скомандовал мурза.
— Три! Два! Один! — хором проскандировали мы с шаманом извечную формулу начала дуэли.
Поле боя задрожало как под копытами коней, воздух зазвенел, как натянутая тетива. На одном конце застыл татарский батыр, плечи — как каменные глыбы, глаза горят алым отблеском огненной магии. Его плащ, сплетённый из дыма и углей, трепетал на ветру, искры сыпались с ладоней, готовые вспыхнуть адским пламенем.
На другом конце застыл княжич, хрупкий, как зимний тростник, но со взглядом, холодным и острым, словно лезвие. Вода сочилась меж его пальцев, обвивая запястья живыми струями, трепетала магия рек, покорная его шёпоту.
— Ты — искра, а я — потоп, — прошептал княжич, и в тот же миг татарин взревел, швырнув в него сжатое пламя.
Огненный вихрь рванулся вперёд, выжигая землю, но княжич разорвал воздух взмахом руки — и из-под земли вырвались ледяные потоки. Столкновение стихий вздыбило туман из пара, ослепляя, обжигая, но ни один не отступил.
Пар рассеялся — и они ринулись друг на друга. Всего за несколько прыжков они сошлись в яростной битве. Огонь и лёд, вода и пламень…
Татарин бил кулаками, каждый удар — взрыв, каждый выдох — пламя. Земля под ним плавилась, оставляя темно-красные следы. Он наступал, как извержение, неудержимый, яростный, сжигая воздух между ними.
Княжич отскакивал, лёгкий, как речной ветер. Его пальцы взрезали пространство — и из ниоткуда хлестала розгами ледяная вода. Эти самые резвые розги хлестали, как бичи, оставляя на коже батыра рубцы, шипящие паром.
— Ты горишь, но не сжигаешь! — крикнул княжич, отпрыгнув от очередного огненного шквала.
— А ты создан из того, что не тонет! — рявкнул татарин и взмахнул руками.
Из-под его ступней вырвались огненные змеи, сплетаясь в смертоносный вихрь. Они рвались к княжичу, но тот топнул с размаха в землю — и перед ним взметнулась стена льда, густая, как крепостная броня.
Пламя ударило в лёд — треск, пар, брызги кипящей воды.
На мгновение всё скрылось в белой мгле.
А когда пелена чуть рассеялась — княжич уже был в воздухе, его клинок, выкованный из вечного льда, сверкал в последних лучах солнца. Он подскочил чуть ли не до небес, лёгкий, воздушный и решительный. Вовсе не тот нюня и рохля, каким я его увидел в первый раз.
Над татарином соколом взмыл настоящий русский воин. Не жалеющий себя ни капли. Отдающий себя без остатка! Борющийся за тех, кто стоит за спиной…
— Кончено!
Татарин не успел уклониться.
Лезвие вошло в плечо, глухо хрустнуло, и батыр взревел — не от боли, а от ярости. Его ладонь вцепилась в княжича, пригвоздила к земле.
— Ты ошибся, мальчишка. Огонь не тушат водой — его затаптывают.
И тогда всё вокруг вспыхнуло.
Не просто пламя — сам воздух загорелся.
— Ты не выдержишь жара моей ярости! — рычал татарин, сжимая горло княжича раскалённой лапой.
— Да ты… Ты всё равно проиграешь… — просипел княжич.
