Крик прошел на такой визгливой ноте, что сразу было понятно — он не придуривался! И девочка, которая неслась за ним следом, вовсе не та, за кого себя выдаёт!
Но разве для того мы только что сорвали с полотна небес четырёх жарокрылов, чтобы бегать от какой-то сиклявки? Пусть она и будет с дурным запахом изо рта и…
Что это? На лице подбегающей девчонки неожиданно появилась трещина, какая бывает на стене дома при землетрясении. И сквозь эту трещину показалось вовсе не красное нутро!
Нет! Что-то оранжевое посыпалось из появившейся расщелины!
Я автоматом выставил Незримый Щит. Невидимая стена отсекла нас ровно в трёх метрах от бегущей девочки. «Девочка» то ли не увидела мелькнувший серый всполох на невидимой границе, то ли решила, что ей насрать на всякие подобные приблуды, и решила пробить Щит насквозь.
Не получилось…
Существо в личине пятиклашки с бантиками на макушке со всего маху впаялось в невидимую стену и отскочило на пару метров назад, шлёпнувшись на задницу. Кукольное личико с трещиной от подбородка до правого виска сморщилось и попыталось сделать вид, что сейчас заплачет.
Ну да, ну да, женские слёзы — что ещё способно растопить сердца мужчин? А уж когда плачет женщина в подобном возрасте, то это ещё хуже. Вот только мы уже догадались, что это вовсе не женщина!
— Простите, у вас трещина во всё рыло! — проговорил я, спеша завершить начинающийся спектакль. — И оттуда что-то оранжевое сыплется!
— Спасибо, — неожиданно звонким голоском ответила «девочка».
Она провела рукой по краям расщелины на лице, заращивая рану с невероятной скоростью. Меньше чем через полминуты перед нами снова была самая обыкновенная девочка. Да, чуть измазанная, в подранной одежде, но другого стиля одежды и нельзя было предполагать среди дыма и огня.
— Так лучше? — спросила «девочка».
— Как обёртку ни разглаживай, но если внутри говно, то оно говном так и останется, — философски заметил Ермак.
— Бегите! Ну чего вы, не слышите, что ли? — почти обиженно выкрикнул остановившийся в полусотне метров Годунов. — Это же…
— А они не могут! — звонко крикнула «девочка». — Они, может, и хотели бы, но не могут.
— Да почему это? Мы ещё и… Ох ты ж, ё! — выругался Ермак, когда попытался сделать шаг.
Он качнулся вперёд, намереваясь сделать шаг, но его ступни оказались приклеенными к асфальту. Оранжевые песчинки, которые недавно сыпались из трещины на лице девчушки, держали ноги мёртвой хваткой.
Так вот почему «девочка» со всей дури влетела в преграду — она сама не смогла пройти, но её мельчайшие составляющие пролетели насквозь. И теперь этот оранжевый песок покрывал не только ноги Ермака, но также и мои!
Я тоже попытался дёрнуться. Однако ноги как будто вросли в асфальт. Мало того, они ещё и корни пустить успели.
— Ох, надо же, так просто, — хихикнула «девочка» и неторопливо двинулась вперёд. — А уж сколько было разговоров о непобедимом ведаре. Всё оказалось так легко и можно даже сказать, что приятно. Всего лишь несколько слов нужным людям, всего лишь небольшое представление и вот передо мной тот самый ведарь, который убил Красного. В моих руках…
Она выставила перед собой сложенные лодочкой ладошки, раздвинула в стороны Незримый Щит, словно развела завесы балдахина и двинулась дальше.
Неторопливая, неумолимая, как сама Смерть. Идёт, покачивает бантиками, уверенная в своей силе и непобедимости!
Кто это? Ещё один Патриарх? Ещё одна игрушка Бездны, которая заманила нас в ловушку?
— Немедленно отпусти нас, порождение Бездны! — приказал я командным голосом. — Отпусти, тогда твоя смерть будет лёгкой!
— Мне бы хотелось помучиться, — легкомысленно улыбнулась она в ответ. — Помучиться само́й и вас немного помучить!
— Отвали от них, дура беспонтовая! — выкрикнул Годунов, всё ещё не рискуя приблизиться.
Он понимал, что с нами что-то не то — недаром же мы подёргиваемся на месте, но не убегаем. Понимал, но пока что не мог разобрать — что именно.
— Уходи, Борис! — гаркнул я в его сторону. — Уходи, это ловушка!
— Я уже понял, но не могу же я бросить вас! — взвыл Годунов.
— Уходи, Борис Фёдорович! — выкрикнул Ермак. — Мы тут можем и сами! Уходи, пока я отвлекаю!
Ермак выбросил вперёд руки, на которых были надеты браслеты его собственного изобретения. Чудо инженерной мысли выплюнуло короткие крючки на тонкой, но прочной леске. Крючки блеснули в воздухе серебристыми рыбками и… воткнулись в две оранжевые бейсбольные ловушки. Эти самые ловушки преобразовались из рук «девчушки» во мгновение ока. Она только мило улыбнулась в ответ на чертыханье Ермака.
— Руки-загребуки? — поднял я бровь. — А ещё какие фокусы ты знаешь?
— Разные, ведарь, разные. И как раз хочу их на вас испытать. У меня ещё есть песчаный меч, — с этими словами она перекинула в одну из ловушек крючки с леской, а свободную руку превратила в широкий меч, которыми с лёгкостью перерубила леску Ермака. — И этот меч ещё не напился вдоволь кровушки…
