Я промчался почти до самого кончика хвоста и прыгнул, раскинув руки в стороны… Это был эпический прыжок, как потом признался мне Ермак. Словно величественный орёл распахнул крылья и взлетел навстречу рассветному солнцу.
А что? Подо мной горящие дома, догорающие машины, сбитые вертолёты… Позади падающий жарокрыл… Впереди неизвестность и свобода!
Когтистая лапа подхватила на лету и забросила на чешую спины.
— Шр-р-р! — проурчал укоризненно василиск.
— А хер ли сделать! — развёл я руками.
За время, проведённое в воздухе, я успел увидеть, что Белый уже справился со своим противником. Ермак закончил со своим. Поле боя осталось за нами, а жарокрылы рухнули испускать последние вздохи на земле.
— Иван Васильевич! — крикнул подлетевший Ермак. — Вот теперь самое время кричать это ваше «Йё-о-оху-у!»
— Тогда чего мы ждём? — ответил я. — Давай на три-четыре! Три-четыре!
— Йё-о-оху-у-у!!! — расколол небеса наш победный крик.
Василиски попытались повторить наш рев, но куда там — две молодые глотки переорали даже василисков.
— Вон, смотрите! Вон там бежит Годунов, а за ним… Почему за ним гонится девочка? — ткнул пальцем вниз Ермак, когда мы закончили орать.
В большом зале для совещаний собрались только самые доверенные лица, важные министры и представители главных боярских родов. Высшее общество было собрано для того, чтобы посланник казанцев довёл волю хана до почти покорённого царства.
Почти покорённого… Для полной капитуляции нужно только взять столицу и посадить своего наместника. С точностью до наоборот сделать то, что долгое время делали московиты, сажая на казанский престол своих ставленников.
Посланником Казанского ханства был выбран Дивей-мурза. Огромный, как двустворчатый шкаф, мурза едва поместил обширную задницу на составленные вместе стулья. Да, ему привычнее было сидеть на подушках или коврах, но если бы он так сел, то только бы лысая макушка торчала из-под стола. А посланник великого хана-завоевателя не мог находиться ниже покорённого народа.
Для татар русичи уже были покорены — взятие столицы было делом времени. А времени у татар предостаточно: литовцы подходили с запада, крымчане шли с юга, даже сибирский хан подводил свои войска с запада. Русичам оставался только север, но и там узкоглазый народ не давал спуска.
Поэтому Дивей-мурза сейчас неторопливо потягивал кумыс из золотого кубка, украшенного изумрудами и другими драгоценными камнями. Кисловатый напиток чуть подслащало лицезрение озадаченных рож, терпеливо ждущих начала разговора от мурзы. А тот растягивал удовольствие и неторопливо щурился, ощущая, как освежающая жидкость скользит по вкусовым сосочкам.
Царь не выказывал раздражения, но чувствовалось, что он едва сдерживался. И было отчего — последнее время у русских на поле боя дела шли из рук вон плохо. Конечно, во многом это была заслуга Бездны, но мурза предпочитал думать, что это татарские войска своей храбростью согнули хребет русскому медведю.
Мысль о победе очень понравилась мурзе, и он с ещё бо́льшим шумом сделал глоток белого напитка.
— Может, мы уже начнём? — не выдержал один из сидящих за столом.
Мурза едва заметно улыбнулся — русичи нервничают, срываются. Хорошо, когда враги нервничают — можно сорвать больше барыша.
— Я — Дивей-мурза, самый крупный крымскотатарский военачальник и карачи-бек крымских мангытов, четвёртый сын мурзы Хасана и младший брат мурзы Баки. Потомок знаменитого правителя Золотой Орды Едигея, основателя Ногайской орды, принёс вам ханскую волю, — важно проговорил Дивей-мурза. — Вы должны полностью признать себя побеждённой стороной и возобновить данническую зависимость от прямых потомков Великого Чингисхана! Такова воля казанского хана Сахиб-Герая и его брата, крымского хана Мехмет-Герая!
За столом сначала возникла мёртвая тишина, а потом все как будто начали говорить одновременно. Дивей-мурза сощурил глаза в улыбке и ещё раз отхлебнул из кубка. Пусть себе собаки брешут сколько угодно — степной волк не уйдёт без добычи!
Царь Владимир Васильевич мрачно смотрел на своих галдящих советников. Он не уехал из столицы, когда пришло подтверждение, что татарские войска подходят ближе. Многие из приближённых тайно или явно отослали семьи из приближающейся осады, но Владимир Васильевич всё же решил остаться. Может затем, чтобы показать своим примером, что русский царь не боится опасности? А может затем, что если он скроется, то бояре тут же объявят его трусом, по-быстрому сместят и поставят своего ставленника. Вон как глотки дерут, окаянные…
— Мы ещё продержимся!
— Татары слишком много воли взяли!
— Не бывать снова приходу Золотой Орды!
Нукеры Дивей-мурзы на всякий случай придвинулись ближе к своему господину, чтобы суметь в нужную секунду отразить брошенный кинжал. Тот с улыбкой покачал головой: не в том положении сейчас русы, чтобы посланника казнить. Дивей-мурза мог и один прийти, всё одно эти шавки не посмели бы даже куснуть его. Только гавкать и горазды…
