Вернувшись в отель, он общается с Айдой по скайпу, и она безо всяких двусмысленных выражений объясняет ему, что это — ужасная идея. Он пытается убедить ее — мне кажется, более потому, что желает продолжения веселья немножко дольше, потому что думает, что если ее убедить, то это произойдет — но Айда не поддалась.
Финал русской медиа-кампании еще более странный — хотя появление Робби Уильямса в шоу «Пусть говорят» анонсировано российской прессой, в назначенное время интервью не вышло.
Ни слова об этом до марта, когда в студии Малахова появился настоящий российский участник «Евровидения» (ее потом внесут в черный список за выступление в оккупированном Крыму — имеется в виду Юлия Самойлова. —
Ноябрь 2012 года
Учитывая, что Роб редко читает книги и постоянно шутит над тем, как плохо учился в школе, иногда его познания о мире — сюрприз. Причем речь не о какой-то эзотерике — а он проводит много времени, копаясь во всяких странных уголках интернета, так что ничего удивительного, что ему известно много всяких заморочек. И поскольку у него очень избирательная память (частенько не такая хорошая, когда, например, дело доходит до категории «Тексты хитов певца Уильямса, Робби»), то, когда он находит что-то интересное для себя, то потом поражаешься тому, в каких точных деталях он все запомнил. Но вот я, например, не ожидал от него знакомства с теорией десяти тысяч часов. Ее популяризовал журналист Малкольм Гладуэлл книгой «Гении и аутсайдеры», а идея в том, что все те, кто достиг исключительных результатов — два излюбленных примера автора это The Beatles и Билл Гейтс — выказали свой особый талант только после того, как потратили примерно 10 000 часов на занятия ремеслом.
Но вот сегодня, пока когда Роб на диванчике глядит матч «Норвич» — «Манчестер Юнайтед», мне предстоит обнаружить, что да, знаком он с этой теорией. А сегодня Роб в Альберт-Холле репетировал выступление на концерте в честь королевы.
«Ну вот знаешь, когда ты себя представляешь футболистом? — начинает он. — Сегодня на репетиции у меня был такой момент». Он рассказывает, что стоя на сцене вдруг вспомнил, как ребенком представлял, что в один прекрасный день выйдет на сцену самого Альберт-Холла, и даже придумывал в деталях сценарий своего выступления. И вот сегодня, когда он репетировал песню, у Роба возникло чувство, что он — обе эти личности, сегодняшний Робби Уильямс и тот мальчик, который представлял себе, как будет выступать на этой сцене. Странное это было чувство. «Такое, как будто: я бы так делал, если бы делал это, — говорит он. — Хотя я на самом деле это и делал. Был бы я такой личностью, я бы… такая и
Ты это и ребенком думал?
«Да постоянно. Ты знаешь эту фишку про десять тысяч часов? Ну вот я, наверное, отработал свои десять тысяч часов, выделываясь, как на сцене. И на людях, и в одиночку».
А в одиночку что именно?
«Да не знаю. Ну, наверное, стался быть
Как ты думаешь, почему тебе этого хотелось?
«Я думаю, что тут несколько всяких зачем и почему. Мой отец — настоящий харизматик, очень притягательный. А тебе надо „быть кем-то“. Не знаю, что это значило, не уверен даже, произносил ли я эти слова».
А чувствовал ли ты, что ты как бы тренируешься для чего-то, что на самом деле произойдет?
«Да. Это ощущалось как занятия для чего-то, что на самом деле произойдет».
Не в смысле «у меня безумная мечта»?
«Не, не! На сто процентов что-то должно было произойти. Со мною тогда Мэри Картлидж поспорила на всю мелочь, что у меня в карманах или у нее в карманах — там набралось, мне кажется, 1 фунт 27 пенсов — что она прославится раньше меня. Мне не понравилось уже то, что она даже осмелилась подумать, что она
Выигрыш забрал?
«Нет, может прислать мне по почте. Округлим до 1 фунта 20 пенсов».
Тебе сколько лет было?
«Пятнадцать. А может, четырнадцать».
Если ты до такой степени был уверен, что именно так все и будет, то насколько тяжело было бы, если б этого не случилось?
