– Вы не можете надеть эти одежды, госпожа, они грязные и рваные. Если позволите, я распоряжусь, чтобы вам принесли такие же. Но здесь достаточно всякой одежды, если только вы согласитесь носить наши наряды.
– У меня с собой были и другие! Увы, наверное, в них сейчас щеголяют какие-нибудь женщины-умбуру!
– Вы прошли через страну умбуру? С господином?
– Да, и потеряла там все свои вещи.
– Без него вы потеряли бы там свою жизнь! Вот это наверняка подойдет.
Она показала длинную полосу бледно-зеленой ткани, ловко обернула ею Стеллу несколько раз и закрепила ткань бронзовыми заколками.
– А теперь позвольте мне вас причесать! Ваши волосы – как красное золото! Здесь ни у кого нет ничего подобного. Но почему они такие короткие?
– Такова наша мода.
– Какая жалость! У вас кожа белая-пребелая, вы такая высокая – почему только господин выбрал не вас, а эту дикарку? – Продолжая болтать, она причесала Стеллу, умастила ее лицо нежным кремом с легким запахом горького миндаля. – Ну вот! Теперь вы прекраснее самой жены императора!
Стелла посмотрела в зеркало. Живописные складки подчеркивали стройность ее фигуры, волосы были уложены гордым венцом, и она вынуждена была признать, что в таком виде имела бы успех даже на приеме в Нью-Йорке. Сика надела ей на шею колье из зеленых камней, в которых Стелла с изумлением узнала грубо ограненные, но великолепные изумруды.
– Это подарок господина.
– Я не могу его принять! На Земле эти камни стоят целое состояние!
– И здесь тоже, но господин очень богат.
– Вы готовы, Стелла? – пророкотал за дверью голос Тераи.
– Да, войдите!
Он восхищенно присвистнул и поклонился:
– Приветствую вас, принцесса варварской страны!
– Спасибо, но я не могу принять ваш подарок.
– Вы мне за него ничего не должны…
– Но это безумие…
– Полноте! У меня таких камушков десятки кило. Повезло, что тут скажешь. Три года назад в горах Кхунава наткнулся на фантастическую залежь! Жаль только, что у здешних мастеров нет нужных приспособлений, чтобы как следует их отшлифовать. Но вам это сделают в Нью-Йорке ювелиры фирмы «Леви и Джейкобсон». Ладно, пойдемте обедать. А потом мне нужно будет с вами поговорить. – Тераи разложил на столе карту Кинтана. – Смотрите, Стелла, город поразительно удобен для обороны: между петлей Ируандики и рекой Кома́ра, которая впадает в Ируандику ниже города, имеется округлая возвышенность; на ней и стоит Кинтан. Самую высокую точку занимает императорский дворец. В узком проходе между обеими реками есть и второй холм, вернее, гряда Храту, вытянутая с юго-юго-востока на северо-северо-запад, она почти полностью преграждает подступы к городу. Внешние укрепления идут по берегам рек и по краю этой гряды. Ее вершина выровнена и служит плацем для военных парадов. На южной стороне плаца стоит древний храм богини Беельбы. Мой дом находится здесь, у подножия западного склона гряды.
– Вы сами построили такой пышный дворец?
– Нет, я купил его у принца Софана, племянника старого императора. Как видите, Кинтан легко оборонять. Кеноиты, или кеноабы, как они сами себя называют, парадоксальный народ: у них великолепная армия, хорошо обученная, хорошо вооруженная, с прекрасными офицерами и военными инженерами, но воины они аховые! В основном это нация торговцев, земледельцев и ремесленников.
– Каково их общественное устройство?
– Классическое. Император, затем знать, вернее, вожди, потому что у них нет родовой знати, далее – жрецы, торговцы, солдаты, ремесленники, земледельцы и, наконец, рабы. Я перечисляю всех по нисходящей.
– А религия?
– Умеренный политеизм. Много богов, но только два важных: небесный бог Клон, повелитель молний, ветра, дождя и тому подобного, и Беельба, богиня земли, вод и плодородия, как для животного мира, так и для растительного. Разумеется, жрецы обоих божеств не жалуют друг друга. Я подозреваю, что корни вражды уходят в далекое прошлое, когда происходило слияние древней туземной религии с религией воинственных завоевателей, но это было очень давно. Я в хороших отношениях, вернее, был в хороших отношениях с обоими кланами. Но похоже, среди последователей Беельбы начались волнения. Должно быть, это они убили старого императора, чтобы возвести на трон его племянника Ойготана, брата Софана, построившего дом, в котором мы сейчас находимся. Я знаю Ойготана, и он мне не нравится. Наконец, самое скверное: кажется, эти беельбаисты реформировали свой культ, возродив кровавые жертвоприношения. Я обеспокоен. Это так не вяжется с нынешним кеноитским духом, что я почти уверен: здесь не обошлось без влияния извне!
– Что вы хотите этим сказать?
– В прошлом году после моего отъезда начались первые жертвоприношения – человеческие! Словно нарочно, выбор пал на семьи приверженцев прежней, мирной политики убитого императора. И это реформирование древнего культа сопровождалось чудесами, по словам Офти-Тики. Что до меня, я не верю ни в какие чудеса, кроме тех, которые возможны благодаря прогрессивной технике.
– И кого вы подозреваете?
Он помедлил с ответом, пристально глядя ей в глаза.
