Он проснулся. Ветер – ветер Марса – кричал и улюлюкал, принося не только мелкий ил, но даже песок, хрустевший на корпусе «Песчанки». Должно быть, бушевала неистовая буря. Такого еще не было ни разу за полгода их пребывания на этой планете.
Каррера терзала тревога. Он уже не был уверен в том, что сможет встретиться с номером вторым и вернуться на базу. И попытался связаться со вспомогательной экспедицией:
– Алло, «Песчанка-два». Алло, «Песчанка-два». Это «Песчанка-один»…
Через четверть часа его наконец услышали.
– Это «Песчанка-два». У аппарата Григорьев. Как дела?
– Плохо. Жуткая буря. Повсюду кружит песок, настоящий песок! Видимость нулевая.
– Здесь тоже. Каковы ваши примерные координаты?
– Думаю, не ошибусь, если скажу, что, вероятнее всего, нахожусь в стране Яо, близ триста пятнадцатого градуса долготы или, если так вам будет удобнее, у сорок пятого градуса восточной долготы и тридцать второго градуса южной широты по нашему, земному обозначению. Точнее определить не возьмусь. А вы?
– У границ Срединного и Сабейского заливов! Воздух полон песка, быстро двигаться не получается! С момента выезда мы преодолели менее шестисот километров…
Весь день «Песчанка» едва тащилась, и Каррер с беспокойством наблюдал за тем, как наступает вечер. Атмосфера становилась все более непроницаемой, рыжеватая пыль сделалась серой, затем – черной. Истощенный постоянным напряжением, он наскоро поужинал и лег спать. Сон вернулся. На сей раз марсиане прикасались к нему. Они толкали его, ухмыляясь, перебрасывали между собой, словно мячик. И хотя он отчетливо чувствовал на своем теле твердые и сухие руки марсиан, те обращались в дым, как только он пытался их ударить. Глухой удар сотряс корпус, окончательно разбудив Каррера. Он был весь в поту.
«Камень, принесенный ветром со склона… Должно быть, задувает дай боже!»
Но такое объяснение успокоило его лишь наполовину. Он взглянул на часы. Солнце должно было взойти через час, и, поскольку видимость все равно была бы нулевой, он решил двигаться дальше. Он проскользнул на сиденье, ухватился за руль, включил фары. Два желтоватых световых конуса, усеченные почти у самого основания, попытались пробить песчаную завесу, которая исходила тяжелыми волнами, словно бархатные занавески. Каррер включил сцепление. «Песчанка» чуть побуксовала и поехала. И тут в желтой пыли, проносившейся перед стеклом, образовалась пустота, странная пустота, шевелившаяся, словно невидимая человеческая фигура. Это длилось всего миг, не больше. Он резко взял влево, до предела вдавил педаль газа. Рванувшись вперед, «Песчанка» разрушила тонкий столб мягкого песчаника. Удар вернул Каррера к реальности.
«Должно быть, я снова уснул! Небольшое затишье, и от ветра, поднятого этой колонной, в песчаной завесе образовалась дыра – дыра, которую мое воображение наделило формой! Пора, давно уже пора вернуться на базу!»
К середине дня буря, казалось, утихла, видимость чуть улучшилась. Теперь он мог различать препятствия метрах в двадцати перед собой. Вернулась надежда. Он связался со второй «Песчанкой»:
– Говорит номер первый. Похоже, буря стихает. На борту все в порядке, разве что я начинаю уставать.
– Это номер второй. До нас затишье еще не дошло! Все хуже, чем когда-либо! Поверхность, если говорить простым языком, поднимается и становится хаотичной. Мы не видим, куда направляемся, и выну…
Наступила продолжительная тишина. Каррер лихорадочно перебрал все длины волн. Ничего. Затем вдруг послышался громкий голос базы:
– Алло, номер второй… Алло, номер второй… Почему прервали передачу? Алло, номер второй… Немедленно ответьте. Немедленно ответьте…
Тишина.
– Алло, это номер первый. Это номер первый. Связь с «Песчанкой-два» внезапно прервалась. Они только успели сказать, что поверхность поднимается и что…
– Знаю. Мы слышали. Помолчите. Быть может, вышло из строя радио? Алло, номер второй… Алло, номер второй…
Голос неутомимо бросал призывы в эфир до самой ночи, но напрасно. Когда Каррер, выбившись из сил, провалился в сон, номер второй так и не ответил.
В эту ночь марсиане неистово плясали вокруг него, один из них бросил к его ногам отрубленные головы Баллини и Григорьева.
Утром база вышла на связь:
– Алло, номер первый. Алло, номер первый. Это база. Говорит Харрингтон. Боюсь, придется считать номер второй и его экипаж погибшими. У них было все необходимое для починки радио, и они наверняка починили бы его, если бы все еще были живы. Но не пугайтесь. Мы сделаем все возможное и даже невозможное, чтобы помочь вам. Езжайте прямо к базе на самой экономичной скорости так долго, как только сможете. Сколько кислорода осталось у вас в резервуарах, помимо того что съедает турбинный двигатель?
– Есть сколько-то во втором резервуаре, в том, который поврежден. Думаю, хватит, чтобы наполнить с помощью компрессора несколько пустых баллонов. Кроме того, есть вспомогательный запас, также в баллонах.
