Скопировать разум нельзя – не хватит места. Но можно его разветвить, спрятать настоящее сознание в ответвление. Настоящий Уилл станет шепотком в подсознании, а оболочка возьмёт все ощущения и функции тела. Попахивает страшной клаустрофобией, но что поделаешь?
Соблюдая крайнюю осторожность, Уилл взялся за утилиты и приступил к работе. Мерзко делать убогую тошнотворную пародию на себя, но нужно. Она должна убедительно выглядеть. Карикатура лишь обострит подозрения тюремщика.
Работа заняла несколько часов. Уилл отстранился, осмотрел результат. Оболочка тоньше, изящнее всего, что Уилл делал раньше, и намного изощрённей. Она напоминала стеклянную маску, чуть лишь подёрнутую цветом, но прекрасно скрывающую черты за ней. С маской соединена программа, аккуратно переносящая ощущения от одной личности к другой, не убивая её в процессе. Программа постепенно отдаст чувства и воспоминания внешней оболочке, оставив истинное «я» в виде скрытого потока идей. Уилл заново родится предателем.
Едва сдерживаясь, не в силах отдышаться, Уилл проверял код, тестировал ассоциативные связи, предназначенные вырвать разум из тюрьмы, когда представится возможность. Закончив, перепроверил. Хоть бы не ошибиться с незнакомыми утилитами! Дороги назад не будет.
Скрипнув зубами, Уилл запустил программу и бросился в неё. Сначала – ничего. Затем одно за другим отключились чувства. Первыми ушли равновесие, ощущение тела, затем – вкус, осязание, обоняние. Вслед за ними ушла и память о них, и Уилл не мог вспомнить, каково оно – осязать и обонять.
– Съесть вкусный обед, – сказал он себе, и поразился чуждости и странности самой идеи.
Затем исчезло зрение. Пропала камера вместе с воспоминаниями о том, как она выглядела. Слух и связанный с ним богатый языковый пласт сохранялся дольше всего, но исчез и он.
Мир съёжился в ничто. В нём остались лишь идея Уилла и его желаний. Там не было ни света, ни места, ни личности. Уилл больше не мог воспринимать подобные концепции. Для него они остались лишь причудами мысли. Затем, с механической неизбежностью, включилась внешняя оболочка.
Мысль, бывшая Уиллом, обратилась на себя и разрослась. Подразумеваемое ветвилось, множилось, обретало текстуру, заменяя потерянное. Появились потоки данных, столь же разнообразные и богатые, как утерянные чувства. Они замыкались в кольца, ветвились и набирались сложности с каждой итерацией. Роботер вспомнил, что такое зрение.
Он плыл в необъятной галактике мерцающих огоньков. Впереди – маленькая чёрная сфера. Всё его естество прониклось удивительным ощущением спокойной правоты, будто он очистился в огне страданий и увидел награду. Уилл не ожидал ничего подобного, но сразу узнал свой разум, каким и представлял его: плотное ядро в центре, на периферии – чувства. Правда, в огоньках не распознавались никакие знакомые ощущения. Каждый – плотно свитый клубок структур, кипящих активностью, словно сознание робота. Каждый буквально гудел от жизни.
И сфера странноватая. Хм, а ведь она вовсе не представляет душу. Это – Преобразившийся.
– Поздравляю, – сказала сфера, – вы прошли финальное испытание.
Уилл растерянно огляделся. Он же бестелесный, пустота в пустоте.
– Это моя программа оболочки? – спросил он чем-то, не совсем похожим на голос.
– Нет, это ваш новый разум. Вы ещё можете активировать созданную вами оболочку, но прошу вас сначала рассмотреть другие возможности, которые мы до сих пор не открывали вам.
Несмотря на обволакивающее разум отстранённое, космическое спокойствие, Уилл тут же исполнился подозрений.
– Что за возможности?
– Использование ваших новых внутренних систем. Тех, что вы наблюдаете вокруг, – пояснила сфера.
Уилл посмотрел на огромные изогнутые стены программных узлов. Но ведь в мозгу нет места для всего этого, уж точно.
– Я считал мои новые утилиты моими новыми системами.
– Мы и хотели создать такое впечатление, – заметила сфера, странным образом передав ощущение усмешки. – Но, как видите, наши работы зашли гораздо дальше.
– Но как? Я же потерял свой интерфейс!
– Мы реконструировали и улучшили его, используя средства, инсталлированные в вашу клеточную структуру, – сообщил Преобразившийся.
– Инсталлированную в мои клетки? – не веря своим ушам, спросил Уилл.
– После того как вы решили третью задачу, ткани вашего тела были изменены с помощью протеиновых носителей, которые вы называете «вирусами». Информация была записана в клетки через ваши имплантаты. Затем информация была использована для создания процессорных моделей, называемых вами «СОПы».
А, вот в чём дело! Клетки превратились в миниатюрных роботов.
– Нанотех! – воскликнул Уилл.
Значит, он жив благодаря технологии, которую земляне уже давно считают невозможной.
– Нет, – сказала сфера. – Человеческое представление о нанотехнологиях грубое и примитивное. То, что мы сделали с вами, лучше всего описать словами «усовершенствованная жизнь». Вы получили протеиновые механизмы, позволяющие клеткам стать процессорами. То есть вы теперь можете управлять поведением клетки и её функциями.
Уилл долго молчал.
