– И почему вы не рассказали мне всё это раньше? – наконец выговорил он.
– Отчасти потому, что модернизация клеток ещё не закончилась. И ещё потому, что мы не сомневались: если дать вам выбор, вы предпочтёте сохранить те черты и свойства, которые называете «человеческими». Однако когда вам предоставили неограниченный выбор возможностей в критической ситуации, вы предпочли адаптироваться, но не потеряли надежды. Тогда мы увидели, что вы поняли фундаментальную истину конструктивной самомодификации: иногда нужно делаться тем, кто вызывает у вас самих отвращение либо страх, чтобы выжило большее – ваше «я».
Уилл подумал, что если бы не удивительное, безмятежное спокойствие, окутавшее всё естество, он бы обиделся на несправедливость.
– То есть вы имеете в виду, что подстроили мой плен и тем заставили меня выбрать?
Уиллу вспомнился таинственный донос анжелесской полиции, а потом – лицо кричащей от боли Эми.
– Конечно же, нет, – заверил Преобразившийся. – Нам тоже пришлось адаптироваться, усилить ваши природные способности, чтобы обеспечить выживание до момента, когда ваше тело целиком подготовится к новому. Например, мы ускорили выздоровление после инъекции препаратов и дали знание, позволившее взломать склад на Нью-Анджелесе. Однако заметим: большей частью, ваше выживание – ваша личная заслуга.
Преобразившийся умолк, затем меланхолично добавил:
– Мы сожалеем, что предоставили вам путь к решению задач лишь после гибели товарища. Отчасти, ваша апатия и нежелание двигаться были спровоцированы нами, чтобы быстрее завершить работу и не допустить новой потери.
– А что бы вы сделали, если бы я написал другую программу? – спросил Уилл, поразившись собственной дерзости, с замиранием сердца ожидая ответ.
– Вам бы позволили запустить и исполнять её, – прямо ответила сфера. – В этом случае программа уничтожения человечества продолжалась бы.
Уилл задумался. Похоже, он едва не погубил себя вместе с миром людей.
– Теперь вы понимаете разницу между конструктивным и деструктивным биологическим видом? – спросил Преобразившийся.
– Нет, – только и смог ответить Уилл.
Здесь нет места лжи. Хотя роботер и был доволен тем, как всё обернулось, логика Преобразившихся продолжала оставаться загадкой.
– Тогда посмотрите снова, – предложила сфера.
Реальность Уилла раздвоилась. На пару жутких секунд он вернулся в тело роботера Плодовитых, управлявшего армией примитивных роботов, выбивавшегося из сил за горстку фальшивого наслаждения. Уилл вздрогнул, поразившись жуткому сходству с собой, сидящим в камере, отданным во власть садиста-священника.
И внезапно Уилл понял.
И он, и роботер Плодовитых были изменены своими же сородичами ради работы с техникой, но совершенно различным образом. Роботер Плодовитых не мог выйти за рамки своего назначения. Он оставался рабом. А галатеанские роботеры, хотя и были приспособлены к машинам, не зависели от них. Галатеанцы могли расти, совершенствоваться, находить себя. Они могли вырасти из роли, для которой предназначались.
Уилл вполне мог осуществить мечту, стать капитаном звёздного корабля, если бы постарался как следует. Конечно, пришлось бы бороться, терпеть порицания, идти на компромиссы и не терять надежды. Но как иначе? Пока человечество ценит свободу изменяться и тем сохранять человечность, оно будет жить. Если скатится до грубого насилия и косности, как Варгас, – оно обречено.
– Мы не хотели понуждать вас к переменам, – сообщил Преобразившийся. – Облегчить вам жизнь мы тоже не стремились. Мы лишь хотели увидеть, способны ли вы к адаптации в критических обстоятельствах. Да, вы оказались способны. Но если вы хотите спасти ваших людей, задача остаётся прежней: возвратитесь в систему Плодовитых вместе с архивом и работайте над ним.
В душе шевельнулись почти забытые злость и нетерпение. От их силы по куполу виртуального неба побежала рябь.
– Именно этого я и хочу больше всего!
– В общении с вами мы лучше поняли человечество. Теперь мы понимаем, насколько вы коллективные существа, и что ваши связи с себе подобными не обязательно означают слабость либо отсутствие личной независимости. Мы поймём, если вы захотите взять товарищей по команде с собой.
– Вряд ли они мне теперь поверят, – выговорил Уилл с заново обретённой горечью. – Для них я предатель.
Непостижимым образом сфера лишь своим видом передала разочарование.
– Так убедите их в обратном.
– Но как? У меня же нет доказательств.
– Наблюдайте, – предложил Преобразившийся.
Уилл погрузился в собственную память, заботливо сохранённую в глубине живых тканей.
Сфера показала сильно замедленную картинку того, как Джон с пистолетом в руке выходит из дома на Нью-Анджелесе в тот роковой день. Джон скользнул взглядом по машине, и в его глазах не промелькнуло даже намёка на узнавание. И выражение лица странное, чужое. И плечи не те.
Из дома вышел не Джон!
Предал не Хьюго. И даже не сопротивление. Предал человек, которого все считали уже мёртвым. По огромному виртуальному пространству Уилла прокатились трещащие волны отвращения. И все чувства, прежде сдерживаемые, вернулись на места.
