Тем временем Смолин вышел на пристань и окинул усталым взглядом чахлый сквер на Старой площади. Искуственные деревца торчали на полоске асфальта, стиснутой с двух сторон широкими сверкающими каналами. В каналах теснились застрявшие в пробке таксоботы. Похоже, здесь всегда была пробка из-за близости начальственных зданий. Слева от сквера, рядом со стеклянной громадой Политехнического музея, скромно жался виденный им раньше "памятник позвоночнику". Вокруг искривленного столба с инопланетными значками сновали полицейские, лупя электрическими дубинками разбегающихся демонстрантов. Брошенные виртуальные плакаты сиротливо колыхались на настоящем ветру. С того места, где стоял Смолин, нельзя было разобрать, что на них изображено. Он мог развернуть и приблизить картинку, но не стал ничего делать. Ему было все равно. Похоже, времена Васильева возвращаются, подумал детектив.
Он глубоко вдохнул пахнущий резиной воздух и напомнил Анне: "Так что ты там говорила насчет этой... соционики?"
22.
Багровый диск тонул в пелене распухших алых туч. Умирающее светило окрасило стеклянные грани пирамид и зеркальную поверхность каналов в цвет свежепролитой крови. Над центром Москвы всегда было чистое небо. Каждый день специальные дирижабли распыляли над правительственными зданиями химические реагенты для разгона облаков. Так повелось со времен президента Васильева. Вопрос о стоимости и вредности реагентов для здоровья горожан традиционно никогда не ставился.
Смолин вышел из кафе напротив канцелярии президента, где он коротал время до вечернего заседания у Домбровской. Он поднял глаза в небо, провожая взглядом кровавое светило. В его родном Екатеринбурге облака не разгоняли, это накладно для местного бюджета. Детектив видел настоящее солнце - не в видеозаписи, а наяву - всего несколько раз в жизни, включая сегодняшний. Как и прочие столичные штучки, оно не произвело на него впечатления. "Непонятно, почему художники так носятся с закатами. Переоцененное зрелище", - подумал он.
Пока он сидел в кафе, выпивая чашку за чашкой эрзац-кофе и заедая их безвкусными эклерами с похожим на вспененное стекло прозрачным кремом, Анна рассказывала о соционике. Она призналась, что узнала о запрещенной науке от друггла Егора Лисицына задолго до злополучного матча в "Колизеум Арене". Смолин неотрывно слушал. Рассказ Анны так увлек его, что он перестал замечать отмечавших конец рабочего дня офисных труженников за соседними столиками. Телепатический гомон и звяканье приборов, слитые в сплошной неразличимый гул, отодвинулись на переферию его сознания.
Аня раскрыла ему пласт мира, о существовании которого он даже не подозревал. Смолин подумал, что эта штука стоит всех закатов мира. Наука, объясняющая нюансы поведения любого человека лишь по типу его психики - да ей просто цены не было! После короткого препирательства Анна сдалась и установила ему в чип запрещенную программу определения социотипов. Он принялся вертеть головой, разглядывая сидящих вокруг. От созерцания накрывшей посетителей кафе сети иконок социотипа Смолин впал в легкий транс.
"Почему же ее запретили?" - спросил он. Анна живописала конкуренцию квадр и соционический шовинизм, ведущие к сегрегации, неравенству и дискриминации по соционическим признакам. Картина раскола человечества на четыре конкурирующих вида произвела на Смолина сильное впечатление. Таких разрушительных результатов не добивался даже марксизм! Детектив вполне понимал предков, наложивших запрет на опасное учение. Однако в осторожных руках это знание может быть чрезвычайно полезным, решил он. Разумеется, сам он был уверен, что сумеет отлично им распорядиться.
Настало время ехать к Домбровской. Анна хотела сказать еще что-то, но в последний момент передумала и умолкла. Ее пугала зловещая тайна убитого священника, которой поделилась с ней Наташа, и она не была уверена, что ее человеку следует знать такие вещи. Во всяком случае, не сейчас, когда он расследует самое серьезное дело в своей жизни. Смолин не заметил ее растерянности.
Погруженный в себя детектив поднялся на подъехавший к крошечному пирсу кафе катер. Взревел двигатель, и мощное судно понесло его навстречу неприятностям. Мысли переключились на предстоящую встречу в Кремле. Детектив не ждал от нее ничего хорошего. Президент потребует отчета о результатах расследования, а у него есть лишь интуитивные анины подозрения и не подкрепленные доказательствами слова менеджера "Пигмалиона". Смолин чувствовал себя нерадивым двоечником, которого непременно оттаскают за ухо, причем публично. Так гадко на душе ему не было со времен школы.
Показался шлюз Боровицких ворот. Глядя на суету похожих на пауков кремлевских роботов-швартовщиков, детектив все глубже погружался в мрачные мысли. Предвкушение порки стало невыносимым. Вдруг он почувствовал, как друггл энергично тормошит его изнутри.
- Милый, ты раскрыл это дело! - радостно сообщила Анна.
- Да? - грустно отозвался детектив. - И как я это сделал?
